Александр «Белый»: «Самое сложное в работе с БПЛА – найти хорошего оператора»

Интервью с Александром, позывной «Белый» — создатель и руководитель фонда «Единение Народа», участник СВО, специалист по БПЛА.

— Добрый день, Александр. Расскажите, пожалуйста, о себе. Чем Вы занимались до февраля 2022 года?

— Добрый день. В юности был командиром поискового отряда, выезжал в экспедиции на места боёв Великой Отечественной войны. Потом была армия, служба по контракту и командировки по службе. Но после, когда создал семью, остановился на гражданской жизни, нужно было растить ребёнка и строить семью.

—  Почему Вы приняли решение пойти воевать? Было ли это эмоциональным решением или обдуманным шагом?

— Это было осознанное решение. Моя жизнь неразрывно проходила в окружении людей в погонах. И с февраля 2022 года я, не задумываясь, занялся гуманитарной помощью. В первую очередь поехал к друзьям, которые на тот момент уже были на линии фронта. Тогда проявилась потребность развиваться в сфере БПЛА. Прошел обучение на оператора БПЛА, закончил курс инженерно-саперной подготовки. И в определённый момент подумал, что с моим багажом знаний, рвением и стремлением развивать БПЛА в армии очень хорошо пригожусь. Выбрал подразделение и пошёл.

—  Поддерживает ли Вас семья?

— Семья поддерживает. Без поддержки мы никто. Когда есть семейная поддержка, ради них и жить-то хочется, на самом деле. 

—  Как Вам удается совмещать непосредственное участие в боевых действиях с управлением благотворительным фондом?

—По поводу совмещения гуманитарной миссии с военной скажу так – не получается. Порой случается, что помогаю другим подразделениям, но в основном я делаю всё для своей бригады. А ребята, которые вместе со мной в фонде, помогают и другим. В крайний раз мы раздавали машины «Сбербанковские» по бригадам. Работа ведётся по разным запросам и направлениям.

—  Расскажите о создании Вашего благотворительного фонда. Что вдохновило Вас на его основание?

— Сначала мы ездили как волонтёры, со временем возросла необходимость в сборах средств для приобретения более дорогостоящих товаров. В первую очередь помогали друзья и друзья друзей, на свои средства осуществлялись выезды за ленту. И этих всех усилий стало мало для решения всех задач. Необходимо было обращаться к народу за помощью. Поэтому решили, что нужно как-то узаконить это дело. Ведь непонятно кому люди не будут помогать. Основной целью было то, чтобы все было законно, прозрачно. Чтобы любой мог зайти на сайт, посмотреть, чем мы занимаемся. Законность, наверное, самое главное, что было нам нужно. И возможность заявить о себе официально.

—  По каким преимущественным направлениям фонд оказывает помощь? Кто является основным получателем помощи?

— Процесс оказания помощи всегда был построен таким образом: мы созванивались с подразделением, узнавали, что конкретно им было нужно. Поскольку начинали мы вообще с моих друзей – 16-й бригады специального назначения, мы делали сборы именно под то, что требовалось, брали и отвозили. Сейчас по всей линии фронта очень много дружественных подразделений. По срочности и остроте необходимого решаем, какой провести сбор.  Ещё со временем получалось так, что по пути нам ещё передавали матери, бабушки, дедушки, желающие помочь всякие носки, варенье, медикаменты, предметы для быта… Мы никогда не отказывались, передавали. Те же самые тёплые носки зимой очень хорошо спасают от холода. А медикаментов часто не хватает, особенно в сезон простуд.

—  Почему для фонда было выбрано название «Единение Народа»? В чем заключается это единение на практике?

— Мы долго над ним думали. Только в сплочённости, в единении получаются какие-то хорошие результаты, куются победы. Не бывает так, чтобы тыл делал что-то сам по себе. Нужны патроны, а тыл крутит сигареты, то есть занимается какой-то ерундой. Вот отсюда и пошло название.

—  В интервью Вашего командира упоминалось, что фонд помог подразделению в получении БПЛА. В чем именно заключалась эта помощь?

— Изначально я и занимался БПЛА, чуть позже начала 2022. Тогда же и начинались сбросы, «Мавики», прошивки. И когда подписывал контракт, я также пришёл в подразделение со своим оборудованием, с деталями, с запчастями для БПЛА. Просто видел уже тогда, что за БПЛА — будущее, поэтому его и развивал. Из маленькой подручной мастерской получилось развить другие масштабы производства. На начальном этапе за средства, собранные фондом, и приобреталось некоторое оборудование.

—  Опишите цепочку: как поступает пожертвование, как Вы определяете, куда его направить, как закупаете и доставляете необходимое на передовую?

— Цепочка очень простая. Находится некий меценат или собираются некие пожертвования на счёт фонда, смотрим запросы, кому что нужно. Основные запросы рассматриваются из моей 5-ой бригады. Помогать мы стараемся, конечно, всем, так было с теми же «Сбербанковскими» машинами. Получили 5 машин — разделили их на 5 подразделений. Часто приоритеты выставляются так, что кому-то что-то важнее. Соответственно, поступают деньги, производится закупка. Потом ребята уже либо сами привозят, либо с кем-то передают. Находим пути, строим логистику.

—  Кто помогает Вам управлять фондом в тылу, пока Вы находитесь на фронте? Это волонтеры, родственники, другие бойцы?

— Это мои друзья. С одним мы знакомы уже с 2008 года – служили вместе в армии. Мои друзья не хотели оставаться в стороне и решили помогать. Теперь же вся работа фонда — на них. Конечно, им тоже тяжело совмещать благотворительную деятельность со своей работой и семейной жизнью, но как-то справляются.

—  Как Вы обеспечиваете полную прозрачность расходов для тех, кто жертвует деньги? Публикуете ли Вы отчеты?

— Публикуем все отчёты. Бухгалтер ведёт отчётность, у нас сайт, Telegram канал, «ВКонтакте». Ребята всегда отчитываются. Иногда бывают моменты, когда я звоню и говорю: «От меня человек переведет такую-то сумму, на эту сумму нужно купить то-то и то-то». Это проходит без лишних глаз. К примеру, человек Х звонит мне и говорит: «Сань, я знаю, что воюешь, что тебе нужно? Только я не могу наличкой — могу купить или перевести на счёт». Я говорю: «Да мне вообще не важно, как это попадёт! У меня потребности всегда есть!». В тех же самых запчастях огромная потребность. 

Мы никогда не делали так, чтобы «пересылайте такую-то сумму вот туда-то». Я с самого начала определил, что передавать можно всё, что угодно – детали, запчасти, свести с какими-то людьми, которые будут дешевле нам продавать необходимые вещи… Многие люди просто связываются и спрашивают, что нам нужно. Я отвечаю, что, например, нам нужен 3Д-принтер. Есть такой человек – Евгений, вот он прислал нам принтер. Нужны батарейки – а какие? Он — раз, прислал нам батарейки. И перед этим Евгением я уже сам отчитываюсь, что – смотри, принтер пришёл, работает. Кстати, он до сих пор же работает, хотя прошло уже много времени. Батарейки, конечно, не работают, потому что уходят в последний путь вместе с FPV. 

—  Сотрудничаете ли Вы с более крупными и известными благотворительными организациями?

— Ребята налаживали отношения с фондом Прилепина, также у нас есть знакомые и с «Народного фронта». В основном нам помогают только друзья, знакомые, друзья друзей — те люди, которые нас знают.

—  Какие у фонда «Единение Народа» планы на будущее? Планируете ли Вы расширять деятельность?

—  Планов много, но на сегодняшний день запланировать что-то конкретное сложно. Помощь всегда будет нужна бойцам и после СВО – потерявшим конечности, с тяжелыми ранениями. Остальное — как будет получаться. Сейчас очень много текущей работы и нужно решить поставленные задачи.

—  Как Вы, как человек, совмещающий работу с техникой и службу в пехоте, оцениваете революцию, которую произвели БПЛА в современной войне?

— Революция БПЛА просто колоссальная. Если раньше богами войны считались артиллерия, то сейчас — уже всё, артиллерия уходит на второй план. Она вычисляется и поражается именно БПЛА. Поэтому за БПЛА — будущее, эти технологии надо развивать. Война уже идёт на технологическом уровне – кто быстрее что-то додумает-придумает, тот и победит. 

—  С какими типами и моделями БПЛА Вы работаете чаще всего?

— Лично я работаю с БПЛА малой дальности. «Мавики», FPV, БПЛА самолётного типа.

—  Что самое сложное в работе оператора или инженера БПЛА?

— Самое сложное в работе с БПЛА – найти хорошего оператора. Назваться оператором может кто угодно, а именно летать, чувствовать это всё… То же самое понимание, как обойти РЭБ – это не каждый может. Все приходит с опытом, конечно, но всё равно есть такие люди, которых очень-очень мало, но они просто созданы для такой работы. Они чувствуют скорость, динамику дрона. Условно, дал ему «птичку» – он полетел. Да, условно, на FPV чуть сложнее летать, на «Мавике» чуть попроще, на дронах самолётного типа свои нюансы. Но, повторюсь, самое сложное в работе БПЛА — найти хорошего оператора.

—  Занимаетесь ли Вы сами кастомизацией и улучшением дронов? Какие самые полезные доработки можно сделать в полевых условиях?

— Да, это наше предназначение – улучшать дроны. «В полевых условиях» — зависит от ситуации. Там самое главное уметь починить дрон, всё остальное делается в мастерских. Какие-то новинки все придумываются тоже там. Да и дроны на ЛБС должны уже направляться всегда подготовленными.

—  Как готовят операторов БПЛА в Вашем подразделении?

— Подготовкой операторов БПЛА занимаюсь не я. Но есть определённая методика, которая уже выработана, со сдачей экзаменов. 

—  Сталкиваетесь ли Вы с превосходством иностранной техники (БПЛА, РЭБ)?

— По превосходству сложно что-то сказать. В чём-то они преуспевают, в чём-то мы. Однозначного ответа здесь нет. Например, дальнобойные у нас намного лучше, а то, что связано с FPV – в некоторых моментах они на шаг впереди. Так что тут ситуация равнозначная, скажем так.

—  Используете ли вы трофейные украинские дроны или системы противодроновой борьбы?

— Конечно. Все трофеи приносятся ко мне в мастерскую, мы их перебираем, восстанавливаем, переделываем под свои частоты и «отправляем» обратно. Ну «потеряли» же – надо вернуть хозяевам…  

— Расскажите пожалуйста о штурме Угледара.

— Если честно, даже не знаю, что рассказать. В первый день я с утра как очки надел, так и снял их только поздним вечером. Единственное, что могу сказать – работы было очень много. А дронов, как всегда, мало. 

—  Как была организована координация между вашей группой (БПЛА), артиллерией и штурмовиками?

— По Telegram общались, по радиосвязи. У меня на позиции был ещё «тапик». Командование отдавало приказы тому или иному человеку, расчёту – и всё. Будь то БПЛА, танк или артиллерия. 

—  Что Вы считаете главным успехом в той операции, а что — главным уроком?

— Главный успех – что Угледар мы взяли. Мы этого хотели и — добились. А о неудачах, наверное, не стоит говорить. Просто нужно делать определённые выводы и говорить о них в узких кругах, чтобы такого больше не было. Учиться и совершенствоваться каждый новый день.

—  Как потери влияют на моральный климат в подразделении и как Вы находите в себе силы двигаться дальше?

— Влияют, конечно. Внутри всё равно переживаешь, расстраиваешься, когда друзья, хорошие ребята уходят от нас. Могли бы ещё много дел сделать. Относишься к этому немного философски, что, значит, судьба у него была такая. Значит, он свои дела доделал. А как справляемся… Пока очень много работы — нужно работать. Нужно за всех за них мстить. Оплакивать будем потом, когда война закончится. Тогда сядем, вспомним всех, поплачем.

—  Что Вас больше всего злит или разочаровывает в текущей ситуации?

— Наверное, самое основное — некомпетентность некоторых людей. Нежелание развиваться, идти вперёд, стремиться к чему-то лучшему. 

—  Как Вы относитесь к работе военных корреспондентов и блогеров? Их поддержка важна?

— Отношение к блогерам и военкорам — однозначного ответа тут тоже нет. Кто-то делает свою работу хорошо, умеет её делать. А кому-то лишь бы хайпануть. 

—  Как относитесь к идее ротации всех мобилизованных, которые находятся на СВО уже 3 года? И в целом переход исключительно на срочные контракты вместо службы «до победы»?

— Ротация, конечно, нужна. Все устают. Отдых нужен. Опять же, некогда об этом задумываться, потому что очень много работы и надо работать. Да, устал, да, тяжело. Если мы не будем выполнять эту работу, то кто? Единственная, наверное, просьба к гражданским — посерьёзнее относиться ко всему этому. Потому что приезжаешь в Москву — у многих людей война уже закончилась. И они мне рассказывают, как они «на гражданке» устали помогать, устали всё это наблюдать. Просто представьте, как сильно устали те парни, которые в окопах. 

—  Как Вы относитесь к разговорам о возможном «договорнячке»?

— Что такое «договорнячок»? Размытое понятие. Любая война заканчивается переговорами. Переговоры идут. Что меня действительно радует, что процесс идёт скрытый от прессы от досужих глаз. Это даёт надежду, что о чем-то всё-таки договорятся. Просто нужно помнить, что любая война заканчивается переговорами.

—  Каким Вы видите будущее России после победы? И свое место в этом будущем?

— Великая, мощная, могучая Россия. А своё будущее… Есть определённые задумки, планы, но как будет, так будет. Основная задача и основной план сейчас — закончить войну и живым вернуться домой. 

—  Что бы Вы пожелали сегодня России и всем, кто в ней проживает? Тем, кто имеет отношение к СВО и тем, кто старается не иметь с ней ничего общего?

— Тем, кто с Россией: «Так держать!». Все молодцы, красавцы. 

Те, кто отказался от России или не хочет с ней иметь никаких отношений – продолжайте в том же духе. Но только тогда и не имейте их никогда. Бога ради, мы без вас очень хорошо проживём. Не возвращайтесь, пожалуйста! Вам здесь делать нечего.

Мария Коледа