Александр Пономарев: «Геноцид русского народа – это официальная политика киевского режима»

Мы поговорили с Александром Пономаревым – редактором радио «Рокот FM», ведущим утреннего шоу Rock&Talk, известным в эфире и соцсетях как «Луганский Шарманщик». Коренной луганчанин, по образованию инженер-строитель, он пришёл на радио «с улицы» в 2015 году, когда Кировск ежедневно обстреливали с украинской стороны, а из журналистов в городе оставалось всего два человека. Вместе с коллегами он создавал региональные СМИ ЛНР с нуля, работал под снарядами без бронежилета, верстал газету в «Ворде», раздавал детям новогодние подарки под ГРАДами и ночевал в подвалах.

Сегодня его голос слышат по всей России, а его small media объединяет музыкантов, бойцов и слушателей от Донбасса до Нью-Йорка. В эксклюзивном интервью Anna News «Шарманщик» рассказал о том, как выживать и сохранять человеческое достоинство в прифронтовом городе, почему радио – это комьюнити, как рэп помогает справляться со страхом, и почему русская машина не ломается.

— Добрый день, Александр. Расскажите, пожалуйста, немного о себе.

— Меня зовут Александр Пономарев. Редактор радио «Рокот ФМ». Ведущий утреннего шоу Rock&Talk, то бишь «Слушаем и говорим». Прямой эфир по будням с 9-00 до 13-00, где общаюсь с народом, рассказываю последние новости, чем живёт наша страна, обсуждаем то, что волнует людей, говорим о фронтовых буднях бойцов, которые выходят на связь, слушаем песни, которые присылают музыканты, организовываем с ними концерты. С нами интересно, подключайтесь!

— Вы родились в Луганске, учились на инженера-строителя в Аграрном университете, но в итоге стали голосом «Рокот FM». Как строитель нашел дорогу к микрофону?

— Микрофон — мой старый товарищ, так сказать, со школьной скамьи. Ещё в конце 90-х на кассетный магнитофон записывал микстейпы. Рэп помог найти свой голос. Параллельно, слушал миксы и эфиры диджеев и хотел тоже попробовать себя на этом поприще. В 2007 году запустил интернет-радио, которое с годами трансформировалось в small media. Это была мечта, которая потом стала профессией.

— В одном из интервью Вы признались, что пришли на радио «с улицы» в 2015 году. Что тогда происходило в городе и что Вас сподвигло попробовать себя в журналистике в самый разгар тех событий?

— Да, я пришёл «с улицы». Потому что не был журналистом и не имел никакого отношения к этой профессии. Война началась, многие уехали в разгар боевых действий. ВСУ тогда нещадно бомбили ЛНР, обстреливали у нас в Кировске из ГРАДов школы, дом престарелых, магазины, многоэтажки, детские сады, бассейн. Я тогда работал в школе. В трудовой книжке даже отметка весёлая осталась. Тогда в школе было пол ставки секретаря и пол ставки дворника. Так что запись в трудовой – секретарь-дворник. Зарплату нам не платили. Бегали под обстрелами на работу и с работы пешком. У одной нашей коллеги внучка жила в школьном бомбоубежище, потому что боялась выходить на улицу — ей страшно было идти домой из-за непрекращающихся обстрелов.

Дроны тогда не летали, но мог в любую минуту прилететь снаряд. Особенно экстремально было зимой, когда, например, сильный гололёд и ты бежишь с новогодними подарками, которые нужно было раздать детям. Многие из них не ходили в школу, когда сильно стреляли, и мы носили им подарки домой. Работать и жить приходилось под канонаду, бегать из одного района в другой, ночевать там, где спокойнее. Помню, как мы остались как-то у родственников в центре, потому что наш район на окраине сильно бомбили. В тот вечер прилетело и в центр города. Снаряд пробил соседнюю девятиэтажку, но нам показалось, что наш дом тоже сейчас рухнет. Ударная волна была такой силы, что задрожала под ногами земля. Мы попадали с перепугу на пол. Племянница закрылась в кладовке и начала молиться, хотя до этого говорила, что Бога нет. В окно мы видели, как летят ГРАДы. Тревожный чемоданчик так и остался дома, а вот мы всей семьей выбежали в тапках и майках в подъезд и спускались на первый этаж. Это было очень страшно. Мы насчитали тогда больше тридцати прилётов в центр Кировска.

Потом часто спали уже одетыми, чтобы быстро спрятаться в подвале, если вдруг начнется обстрел. Это было страшное время. И в тоже время – это было начало великого развития. Из журналистов в городе тогда остались только два человека – Ольга Степанова (директор, диктор) и Евгений Шевченко (выпускающий, звукорежиссёр), которые работали на городском радио «Говорит Кировск». Они искали помощников, я решил присоединиться. Тут пригодилось моё хобби и скромный опыт в small media. Я уже тогда умел говорить в микрофон, записывать звук, делать монтаж. Так парень с улицы стал сотрудником редакции региональных СМИ. Хотя как таковых СМИ не было, они только формировались в ЛНР — также, как и органы власти.

— Прошло уже больше 10 лет с того момента. Как Вы считаете, какими качествами должен обладать человек, чтобы выжить и остаться собой в такой непростой профессии в военное время?

— Был случай, как-то маститые журналисты приехали из Москвы, снимали обстрелы Кировска, а потом им надо было срочно слить материалы в редакцию, но сделать они это не могли оперативно, потому что у нас был очень слабый интернет. И тогда один из них прям так распсиховался, мол, как вы тут живёте, как работаете, забрал свой ноут и уехал недовольный. А мы продолжили загружать файлы и отправлять в Луганск коллегам. Часа через три исходники загрузили с десятого раза. Вечером вышел репортаж на телеканале «Луганск 24» с нашими материалами. Как говорится, терпение и труд, всё перетрут.

В наших условиях мало кто хотел работать. Одно дело – приехать в командировку, другое дело – здесь жить, в этих экстремальных бытовых условиях. Это касается не только интернета. Старая техника, оборудование, которое постоянно ломалось и выходило из строя, отсутствие транспорта, воды, электричества, обстрелы противника каждый день… Бегать по всему городу с камерой и микрофоном под обстрелами. Приходилось работать и в зоне, просматриваемой украинскими снайперами. Защитного обмундирования никакого не было. Такое мало кому понравится, особенно если человек привык к зоне комфорта. При этом наши материалы часто использовали федеральные СМИ, печатали в газетах, показывали по центральным каналам. Наши фото о преступлениях киевского режима показывали на международных выставках, причем там даже не указывали автора. Но нас это не задевало никак. Для нас важнее было донести до общественности правду. И мы это хорошо делали, без зарплаты, без командировочных, без грантов. Это была наша обычная работа.

Мы и журналистами тогда не были. Ни опыта, никаких навыков профессиональных, всё делали на коленках. Но у нас хорошо это получалось. Потому что было желание работать и быть полезным нашей Республике. И хорошо была налажена обратная связь с населением. Местным журналистам верят больше, чем приезжим. Местных можно выругать, обматерить при встрече, а на приезжих кричать только через телевизор, но все равно не услышат. Поэтому очень часто приезжим журналистам люди отказывались давать комментарии. Приходилось разговаривать с народом, объяснять, почему это важно, таким образом помогать коллегам. Это что касается профессии журналиста.

Но сегодня всем тяжело. И опасность подстерегает всех и каждого, без исключения. Обстреливают ведь не только журналистов. Террористы киевского режима наносят удары по машинам скорой помощи, по коммунальщикам, по рейсовым автобусам, бензовозам, бьют прицельно по детям, которые катаются на мотоциклах и велосипедах. Сегодня никто не застрахован от вражеских атак. Дроны противника летают и днём, и ночью, поэтому всем надо быть на чеку, всегда и везде. Это уже не та война, которая была раньше, когда снаряды и мины летали попал, не попал, как повезёт. Сейчас враг выслеживает русских, охотится на всех буквально, спрятаться и убежать от атак противника намного сложнее. Это хладнокровные беспринципные убийцы.

Не надо думать, что, если не военный, то ничего не будет. Геноцид русского народа – это официальная политика киевского режима. Они этого и не скрывают. Мы имеем дело с убийцами, бандеровцами. Главное – не истерить, не паниковать, действовать по ситуации. Я думаю те, кто живут на войне все эти годы, уже научились жить с холодной головой. Важно помогать друг другу, не проходить мимо. Даже элементарно – воды соседям дать. Для нашей территории, это очень актуально до сих пор. На войне легко можно оскотиниться – инстинкт выживания срабатывает, уже даже сам человек иной раз не осознаёт, что творит и как не контролирует свои эмоции. Не зря ж поговорка есть, что своя рубашка ближе к телу. Шкурный интерес иногда у людей перевешивает чашу чести, совести и человеческого достоинства. Это плохо. Важно держаться вместе, объединяться, помогать, не проходить мимо беды чужого человека, ведь неприятная история может случиться с каждым.

— В одном из интервью Вы рассказали, что с женой Лидой вы работаете в тандеме, вы — одна мелодия двух сердец. Расскажите, как это происходит.

— Мы работаем вместе с супругой Лидией с самого начала. Пришли в редакцию практически одновременно. Сначала пришёл я и через несколько дней пришла Лида. Вместе верстали газету до ночи. Вы будете смеяться, но мы делали вёрстку в обычном текстовом редакторе Word, и газета выходила, правда иногда пропадали несколько абзацев, которые могли «поплыть» при печати. Мы не знали, как это делать, но делали. В типографии исправляли наши грубые ошибки, звонили по телефону, подсказывали, говорили, какими нужно пользоваться программами, присылали шаблоны. Со временем научились и стали делать уже как положено, по всем канонам. Часто возвращались пешком домой уже после комендантского часа, писали тексты в газету, делали репортажи на телевидение и выходили в эфир на радио. Мы спали по три часа в сутки, ели на бегу или перед сном, много работали, были в одной съёмочной группе. Мы не были военкорами, но ездили фиксировать обстрелы киевских боевиков, ездили без броников, путались в проводах, прятались в подъездах от миномётных обстрелов, лежали на траве, убегали от пуль снайперов. Всякое было. Пономаревы – это команда. Где дал промашку Саша, сделает Лида и наоборот. Русская машина не ломается, как говорит хоккеист Овечкин. Так и работаем!

— Почему в соцсетях и в названии Вашего Telegram-канала, Вы выбрали псевдоним «Луганский шарманщик»? Что для Вас значит этот образ?

— Луганский Шарманщик не просто канал в телеграмме. Это моё Альтер эго. Знаете, как у рэперов. Только это мой позывной в эфире. Это чтобы отличаться от других радиоведущих в ЛНР, хотя Шарманщика уже знают и за пределами Республики. Музыканты из других регионов России с удовольствием делятся своей музыкой с аудиторией Донбасса. А я делюсь музыкой Донбасса с другими регионами нашей страны. Иногда получается помочь музыкантам найти друг друга и на выходе – неплохие фиты. Так родилась, например, песня Владимира Шипко из Новоуральска и Алексея Булгакова из Луганска «Дай мне руку, брат». Это только один из примеров. Шарманщик не только радиоведущий на радио. Шарманщик – продюсер, промоутер, организатор мероприятий, музыкальный обозреватель, диджей, коллекционер винила, ну, и во всех соцсетях меня можно найти именно с этим позывным.

Вообще, идея пришла так… Мой коллега, покойный Евгений Шевченко, Царствие ему небесное, мы с ним вместе на радио «Говорит Кировск» работали. Каждое утро он приходил на работу и спрашивал, мол, ну, что Саша, шарманку крутишь уже? Я подумал, а почему бы не сделать такой личный бренд?

— И тут хочется уточнить: в СССР шарманщиками называли радиохулиганов, которые рисковали всем, чтобы ставить запрещенную музыку и говорить правду. Вы ощущаете себя наследником их бунтарского духа?

— Ощущаю, но немного в другой проекции. Я тоже родился в СССР, хоть и был совсем маленьким. Мой родной брат Алексей в школе был радиолюбителем, мы вместе ходили на радио балку, она, кстати, и сегодня работает в Луганске. Там можно купить детали, конденсаторы, трансформаторы, микросхемы и прочее. Наша бабушка приносила с завода, где работала, кислоту, которой брат вытравливал платы, я помогал ему припаивать детали, когда он собирал наш первый компьютер. Потом мы записывали с телевизора странный звук на кассету с магнитной пленкой. И это была чудо игра, закодированная. Что касается моих эфиров на радио, то мне часто прилетало по шапке именно за радиохулиганство. Я не боюсь экспериментов, открыт всегда к ним и иду навстречу новому, туда, где другие бояться работать или не уверенны, что это сработает. Мне говорили, что не надо дружить с радиослушателями, мол, это непрофессионально, но теперь среди них мои лучшие друзья. Они привозят в студию ко мне музыкантов или я еду к ним, дарят винил, книги, футболки, сувениры, микрофоны и прочее. И речь не про «Рокот ФМ», это больше, чем работа.

Рабочий день заканчивается, но вещатель Шарманщик продолжает трудиться. Это называется — комьюнити радио. Это не подписчики в соцсетях, которые просто ставят лайки и пишут что-то. Это реальные люди, с которыми мы делаем добрые дела, например, ездили с байкерами дарить подарки детям прифронтовых посёлков, навещали наших слушателей, которые проходят лечение в интернате, искали погибших военных, искали доноров и сдавали кровь для тех, кто обращался за помощью. Можем и просто собраться вместе на рок-концерте, попить пивка или сварить шулюм, пожарить шашлыки у кого-то на даче. Шарманщика знают не только в Луганске, но и в Донецке, Омске, Югре, Питере, Москве, Уфе, Нью-Йорке, Рио-де-Жанейро, Йоханнесбурге… География контактов широкая. Это целый синдикат людей, которые заинтересованы в продвижении музыки и поддержке друг друга. Это и есть комьюнити радио.

Шарманщик — не просто наклейка на машине или надпись на футболке. Это живой человек, которому верят, слушают, с которым вместе отмечают дни рождения или вместе грустят и ходят на кладбище к погибшим товарищам. Как-то из Первомайска приезжал мужчина и просил нас с супругой поработать в качестве психологов с его детьми, которые пострадали от войны. Он просто услышал нашу семейную передачу в эфире и решил, что именно мы можем ему помочь. Был у нас и совместный проект со студенческим «Нефтерадио» в опорном вузе России УГНТУ. Это в Башкирии. Там учатся наши земляки, студенты из ЛНР, о которых я ездил делать большой репортаж «УГНТУ глазами Донбасса». Никита Шакиров – известный блогер-путешественник из Москвы приезжал на Донбасс. Мы с казаками из Первомайского Юрта возили его в Ирмино, чтобы показать Родину Стахановского движения. Показывали ему места боевой славы ополченцев Новороссии. Теперь он об этом говорит и показывает ролики на лекциях в Москве для молодёжи. Есть и те, кто уехал из Донбасса по каким-то личным мотивам и давно живёт в Сибири или в Башкирии, но людям интересно, что происходит на их малой Родине. Или, наоборот, кто-то приехал с Урала и остался жить здесь в ЛНР. Держим связь с фронтом, с ребятами, которые сейчас на передовой. Они присылают оттуда диктофонные записи, которыми тоже делюсь с народом. Это не студийные синглы, а авторские песни для истории войны. Там можно услышать истории из жизни бойцов, про их будни, подвиги, гибель товарищей и приветы родным и близким. Мы стараемся собрать всех в могучую кучку. Это и есть комьюнити-радио. Я знаю всех по именам, знаю кто эти люди, чем они живут, чем занимаются. И знаю, что если нужна будет помощь, то могу на них рассчитывать.

Ошибки и неудачи тоже были. Микрофон можно забыть выключить и что-то громко ляпнуть, а можно выключить, выйти из эфира, но ты будешь носить какие-то чувства или переживания в себе ещё какое-то время. Будешь переживать, ведь от эфира иногда зависит чья-то жизнь. Кому-то просто хочется выговориться, снять стресс, поругаться или наоборот посмеяться. И ты, как губка, впитываешь эти все эмоции. Как личный психолог, только в эфире. Мы все зависим друг от друга, ведь живём в одном обществе. Я всегда говорю слушателям, что я — тоже продукт их общества. Иначе бы затосковал от одиночества в эфире. Главное – это люди и обратная связь от них. Были случаи, когда мне говорили, что надо работать, как работали другие до меня, по лекалам, которые придумали лет 30-40 назад. Но для меня эфир – это искусство создавать из ничего искусство. Поэтому я всегда там, где нет других и делаю то, что никому не нужно. Потом правда оказывается, что это всё же кому-то нужно. А через время появляются те, кто-либо подхватывает эту идею, либо комплект. При этом меньше всего меня интересует управленческая борьба. Я в своей «летающей тарелке». А по своему бунтарскому духу мы и есть панки, которые крутят шарманку.

— История радио «Рокот FM» началась еще в 60-х годах с «Говорит Кировск». Когда Вы узнали эту историю, и что для Вас значит работать на станции с таким наследием?

— Историю шахтёрского радио «Говорит Кировск» я узнал от старожила, которые там работали, когда я пришел. Именно они рассказали, как происходило становление радио, кто стоял у истоков, показывали старые видеозаписи, архивные фотографии, какие-то статьи, биографии предыдущих работников городского радио. Это была советская эпоха проводного радио «Говорит Кировск». Но она закончилась в 2014-м году, когда прилетел украинский снаряд. Но началась эпоха радио «Говорит Кировск» на ФМ-частотах. И это случилось благодаря гуманитарщикам и связистам бригады «Призрак».

— Чувствуется ли эта «советская школа» в коллективе или в подходе к работе сегодня?

— Советскую школу в коллективе я прошёл в 2015-м году, когда пришёл в редакцию радио «Говорит Кировск». Там работали как раз корифеи советской школы радио Ольга Степанова и Евгений Шевченко. Это люди именно той советской закалки и старой формации. Они всю жизнь работали на городском проводном радио. Но они смогли переформатироваться в 2014-м году, когда пришла война и началось кардинальное изменение информационного поля. Вместе с ними мы курировали отдел внутренней политики администрации Кировска, там мы начинали и позже создали предприятие «Информационный вестник». Это была редакция, куда входили ФМ-радио, телевидение, газета и интернет-СМИ. Это была мощная структура, которая успешно противостояла украинской пропаганде.

Нашу редакцию пытались троллить на телевидении в Киеве. Значит мы их задели за живое, раз враги оценили наш вклад в формирование региональных СМИ в ЛНР. Не зря же у нашей радиостанции «Говорит Кировск» тогда был неофициальный позывной «Радио Блокпост». У самых старых слушателей так и подписано до сих пор в телефоне. В самое сложное военное время мы смогли не просто создать редакцию с нуля, а успешно противостоять противнику, прорвать информационную блокаду. Мы крутили городские новости с флешки через DVD-плеер на канале кабельного телевидения. Позже зарегистрировали телеканал «Мой Кировск», который смотрели уже в аналоге не только жители ЛНР, но и на украинской стороне. Но эпоха «Информационного вестника» ушла, а радио «Говорит Кировск» не вещает больше в Кировске. Сегодня это луганская станция «РОКОТ ФМ». Вот так из маленького городского радио появилась республиканская станция, которую слушают сегодня по всей России.

— В 2021 году радио становится частью холдинга «ЛУГАНЬМЕДИА» и меняет формат на рок-волну. Насколько сложным был переход от информационного вещания к музыкальному (рок/поп-рок)?

— Формат музыки, действительно, изменился, пришлось собирать новую музыкальную базу. На это тоже нужны силы и время. При этом мы всё также продолжали информировать население о самых важных событиях в Республике. Станция оставалась информационно-музыкальной. Сложности возникли с началом СВО, потому что некоторые музыканты, которых привыкли слушать люди, предали нашу страну и аудитории нужно было объяснить, почему иноагенты и поклонники киевского режима больше не звучат в эфире.

— Ребрендинг в 2023 году дал новое имя — «Рокот FM». Кто придумал это название? Что оно символизирует?

— Совместно с коллегами обсуждали, было несколько вариантов, выбрали этот. Название символизирует громкую рок-музыку, которую далеко слышно, как рокот на космодроме.

— В описании радио сказано, что «слушатели вносят вклад в репертуар». Часто ли песня, предложенная обычным рабочим из Старобельска, становится хитом эфира?

— В утренних эфирах я всегда ориентируюсь на людей и на их настроение. Например, девушки любят брутальный дэт-металл, люди постарше предпочитают Сукачева, Кузьмина, Розенбаума, луганчане очень любят слушать рок Донбасса, группы «Война Эмоций», «ТиФ», «Хламида», «Проспект», «Nemo», «Реальность», «Ширли Мырли», «Полифония». Приятно получать новинки от музыкантов из других регионов России, которые хотят, чтобы их музыку услышали в Луганске. С некоторыми мы уже сдружились, делаем совместные проекты. Например, с продюсерским центром Владимира Северского из Екатеринбурга мы уже два года подряд проводим совместные праздничные эфиры 9 мая и 23 февраля.

Много присылают и нейросетевых песен также. Это не формат «РОКОТ ФМ», но люди хотят поделиться своим творчеством, поэтому мы стараемся их поддержать. Иногда ставлю ИИ-треки в рамках утреннего шоу, чтобы у людей была возможность высказаться. Например, объясниться в любви к России. Свои стихи присылают поэты, мы их тоже зачитываем. Кроме того, и их голос тоже могут услышать люди. Одним словом, стараемся поддержать народное творчество и душевные переживания.

— Вы в 2014 году записывали рэп про то, как вас бомбят. Откуда взялась эта идея, сохранились ли записи?

— Песню «Фонари» нашей группы «Южный ветер» можно найти в интернете. Трек, который как раз о том, что происходило в 2014-м. Я приехал к друзьям на Южный квартал в Луганске, мы пошли в домашнюю студию, чтобы записать что-нибудь совместно. Оказалось, что у каждого есть куплет именно про войну. Причём мы не планировали это заранее и не обсуждали. Но жизнь на войне рождает именно такие строки.

— Что Вам дало это творчество? Помогало ли оно справляться со страхом и напряжением?

— Это были мысли, которые витали на тот момент в голове. И от них надо было избавиться, чтобы не держать в себе. Рэп – это отдушина. И хотелось, чтобы другие услышали о том, что происходит у нас на Донбассе. Было и такое, что записываешь куплет, а за окном прилёты. Всё это сразу в куплетах отражается и идёт на запись. Есть у нас камрады рэп-партизаны на оккупированной Киевскими боевиками территории. Недавно один из таких рэперов прислал дисс. Он записал трек про стукача, который раньше был с ними в одной рэп-группе, а теперь работает на ТЦК. Несколько человек по наводке этого пособника киевского режима уже пострадали. Остальные исключили его из списка контактов и скрываются. Некоторым пришлось срочно менять место жительства. Например, уезжать из Харькова в Днепропетровск. Они сидят на конспиративных квартирах и не выходят из дома уже несколько лет. Пацаны постоянно на паранойе и просто ждут, когда их города освободит от бандеровцев Русская армия.

— Если бы Вам предложили записать трек сейчас (о современной жизни Донбасса), Вы бы согласились? С кем из российских рэперов хотели бы записаться?

— На счёт совместок – я всегда открыт к новым проектам. Но всё зависит от того, кому это может быть интересно и будет ли это интересно мне. Недавно вышел альбом «Мы принимаем бой» рок-группы из Алчевска «Война Эмоций». Там тоже можно услышать Рэп от Луганского Шарманщика в песнях «Так закалялась сталь» и «Было небо».  Записывать Рэп о жизни на Донбассе мы не прекращаем и сегодня. Мой друг детства, кстати, тоже Александр Пономарев, олды русского рэпа знают его как PanaBlack, он был мобилизован на СВО и присылал диктофонные записи с фронта. На ЛБС он начитывал текст на телефон и отправлял мне в мессенджер. Дальше продюсеры уже делали бит, сведение и полноценную запись. Когда эти готовые треки Саня включал своим сослуживцам, которые не были рэперами, они тоже вдохновлялись музыкой на фронте. И принимали участие уже в следующих записях. Это был 222-й бат. 1-я огневая НМ ЛНР. Они записали на фронте трек «Шандарэ», и мы включили его в проект «Осколки Рэпа». Это чистый андеграунд. Мы так и назвали наш независимый лейбл UNDERGROUND DONBASS.

Сейчас тоже готовим новые треки с PanaBlack и рэпером AVSvoy. Скоро будут доступны для прослушивания в сети. И хотелось бы продолжить сотрудничество с легендарным московским продюсером Ч-Рэпом, он же Mastahche. Как раз в переломные 2013-2014 мы записали с ним альбом проекта M&M. Рэп-фантасмагория на тему хип-хопа с битами, семплами и речитативом. На этом альбоме Ч-Рэп выступил как битмейкер и продюсер и все семплы на альбоме с известных советских виниловых пластинок. А тексты — мои. Также жду юбилейный альбом известной группы VIA CHAPPA, где будет один трек с моим участием. Его мы записывали в аналоге в Уфе с лидером этой группы Патриком. Кстати, он приезжал в Луганск на летний джем, который мы организовывали вместе в 2021-м году на Южном квартале, возле 51-й школы, где я когда-то учился.

— Какая тема сегодня для Вас самая сложная для обсуждения в эфире, а какая — самая любимая?

— Самая сложная тема – это когда приходится говорить о жертвах обстрелов, о погибших людях. Особенно когда ты знал этих людей, с кем-то из них вырос, учился в одной школе. И вдруг приходит сообщение от друзей, что кто-то ушёл от нас в мир иной. Об этом всегда тяжело говорить, но почтить память нужно, что мы и делаем. Намного приятнее говорить о музыке, о новых релизах от музыкантов, о концертах, которые проходят у нас в республике.

— Работать в прифронтовом городе — значит быть готовым к отключениям света. Готов ли «Рокот FM» к блекаутам?

— У «Рокот ФМ» сегодня другие задачи. Это больше музыкальная радиостанция, а не радио экстренного оповещения. Для этого в компании ГТРК ЛНР есть другая станция, которая вещает по всей территории ЛНР, даже в случае длительного блэкаута.

— Как изменилась повестка новостей на радио с февраля 2022 года? Приходилось ли Вам экстренно прерывать музыку для важных сообщений?

— ЛНР теперь официально часть России, поэтому сегодня важно рассказывать людям об интеграции Донбасса в правовое поле страны, о помощи регионов шефов, о единстве разных народов, ну, и конечно же, о ходе спецоперации. Вся важная и оперативная информация опять же выходит в эфир своевременно, чтобы держать в курсе население о том, что происходит в Республике.

— В условиях информационной войны как Вы проверяете факты, прежде чем выпустить информацию в эфир?

— Враг публикует в интернете большое количество фейков. Поэтому пользуемся только проверенными и официальными источниками. Предупреждаем людей о вбросах. Стараемся быть внимательными, опираться на мнение экспертов, а не на посты, которые вирусятся в сети. Некоторым вещам невозможно научиться по учебникам или послушав грамотного лектора. Сильно помогает опыт, который накопился за годы работы именно на прифронтовой территории. С 2015-го мы прошли хорошую школу журналистики в ЛНР.

— Слушают ли вас «на той стороне»? Приходят ли сообщения (провокационные или просто любопытные) из подконтрольной Украине территории?

— Провокационные сообщения приходят периодически. Укры пытаются хейтить, тролить. Но таких сразу отправляю в бан. Иногда, под видом обычных слушателей, враги предлагают поставить трек, который в итоге может дискредитировать радиостанцию. Обычно это происходит через телеграм. Поэтому приходится быть на чеку и внимательно проверять весь контент и все контакты. Были и DoS-атаки на серверы радиостанции. Опять же, если вернуться к временам до СВО, то можно вспомнить радио блокпост «Говорит Кировск» — на тот момент мы вещали на оккупированных тогда ещё киевскими боевиками территориях Лисичанска и Северодонецка. И постоянно оттуда получали обратную связь. Люди звонили и говорили, что слушают нас тихонько, чтобы не услышали нацики. Передавали приветы чьим-то родным, которые остались на украинской стороне. Потом началась СВО, их освободили, и они уже звонили и с радостью сообщали, что теперь громко слушают русские песни по радио.

— На какие средства сегодня существует «Рокот FM»? Реклама, государственное финансирование или частные инвесторы?

— РОКОТ ФМ – это госрадио и входит в ГТРК ЛНР.

— Вы учились в магистратуре по «Медиакоммуникациям». На какую тему защищали диссертацию?

— Магистратуру я окончил в 2018-м году. Защитил работу по теме региональных СМИ. Было интересно работать над этой темой потому, что на тот момент мы как раз занимались с коллегами в редакции «Информационный вестник» созданием и развитием именно региональных СМИ.

— Если бы Вы не пошли на радио в 2015 году, кем бы Вы были сейчас?

— У меня нет ответа на этот вопрос. Только одному Богу известно. Но знаю точно, трудился бы и приносил пользу людям. Для меня поговорка, мол, не место красит человека, а человек – место, – не простой звук.

— Какая песня лучше всего характеризует Донбасс сегодня?

— Это песня «В обход» группы «Тиф».

— Александр, Вы — человек, который каждый день говорит с большим количеством разных людей. Что бы Вы хотели пожелать всем гражданам России в этот сложный период, особенно — жителям Донбасса, которые держат удар уже так долго, и бойцам, которые сейчас в окопах, под обстрелами, в разведке? Какие слова поддержки Вы хотели бы им передать?

— Не вешать нос! Не хандрить! Жить по совести! Помогать друг другу! Помогать Русской армии! Делать всё, что можем на своих местах, ведь все мы винтики одного механизма и от каждого из нас зависит Победа! Гойда!

Мария Коледа