Дмитрий Лаврентьев: «Оставайтесь верными себе, стране, Родине и помните нашу историю»

Мы поговорили с Дмитрием Лаврентьевым (Dexter) – лидером панк-группы «Мнимые Числа», одним из немногих представителей российской панк-сцены, кто открыто поддержал СВО и не побоялся пойти против «тусовки». Под его руководством коллектив превратил сатиру в оружие мягкой силы, высмеивая пороки общества и сохраняя верность стране, несмотря на травлю и отказы в концертах. Дмитрий рассказал Anna News о том, почему панк-рок сегодня не должен быть западным, как группа помогает фронту (от финансовой поддержки до печати деталей для оборудования на 3D-принтере), чем килт лучше штанов, а шаурма — хинкали, и что значит «оставаться верным себе, когда общество требует сплочения перед лицом угрозы.

— Добрый день, Дмитрий. Расскажите, пожалуйста, немного о себе и Вашей группе. Что отличает «Мнимые Числа» от других панк-коллективов?

— Добрый день! Я родился и живу в Москве. Учился на автомеханика, но ни дня не работал по профессии. Увлекаюсь музыкой, татуировками, туризмом. Очень люблю готовить, но еще больше люблю есть. Еще со школы собирал разные музыкальные группы, пробовал играть на басу, на трубе, пел, организовывал концерты. В конце лета 2008 года решил собрать группу, которую потом назвали Мнимые Числа, и вот уже 1 марта 2009 года мы дали свой первый концерт и с тех пор все время набираем обороты и не собираемся останавливаться. От других панк-коллективов нас отличает то, что мы не лицемерны, как большинство наших коллег. Мы не заискиваем ради выгоды и уж тем более не говорим гадости за спиной, хотя перед этим улыбались, глядя в глаза.

— Первого марта группа отмечала день рождения. Вы написали «Признаком нашего непрестанного развития и движения в правильном направлении стало то, что нам всё чаще высказывают претензии». Чьи претензии Вы воспринимаете как признание?

— Бывало так, что нас не брали на определенный фестиваль или клуб отказывал в концерте за нашу позицию, для меня это еще какое признание, не стыдно пострадать за собственные убеждения. Все чаще стал прилетать хейт от людей, которые явно перепили и даже не вникая в пост или смысл песни, начинают оскорблять или угрожать. Но меня это только веселит. Вы просто представьте, сидит некий Кузьма в Саратове, в час ночи, в выходной день начинает нам писать сообщения с угрозами за то, что ему не понравилась наша песня. И мы понимаем, что если бы он послушал её, то прекрасно понял, что песня не оскорбляет. Она про ностальгию, про наше детство, про то, как мы впервые ходили на концерты и что там происходило, какие были ощущения. Но разве выпивший маргинал поймет это? Конечно же нет, ему проще написать несколько сообщений с грубейшими грамматическими ошибками. И даже не факт, что на утро он вспомнит, что и кому писал. А вот претензии от коллег по сцене, которые действительно разбираются в том, что говорят и чего-то добились, я воспринимаю, как урок и чаще всего к ним прислушиваюсь.

— Как Вам кажется, удалось ли нашей, российской музыке снова стать голосом поколений, или индустрия всё ещё варится в собственных соках?

— Мне кажется, что да, все к этому идет. Есть множество групп, которые становятся или стали голосом поколений, к примеру группа Clockwork Times, они существуют с 2002 года, на них уже не одно поколение выросло, причем группа активная и очень хорошо собирает. Тот же Бранимир, в одиночку, под акустическую гитару споет так, что мурашки бегут по телу. Да тот же Король и Шут, сколько поколений его слушает…

— Где проходит грань между сатирой и пропагандой? Не боитесь ли Вы, что острый текст неправильно считают?

— Грань между сатирой и пропагандой находится в голове автора. Мы регулярно боимся, что острый текст неправильно считают. Можно сказать больше — наши острые тексты почти всегда неправильно считывают в силу торопливости нашего времени. Дел и контента слишком много, времени вникать у зрителя нет. Поэтому с такими вещами надо быть очень осторожным. Нам за наши тексты, бывало и такое, начинали угрожать из-за того, что за ярким названием произведения не разглядели его посыл.

— Вы говорите, что высмеиваете пороки общества. Назовите главный порок, который Вы видите в современном российском патриоте?

— Не хотелось бы очернять тех людей, кто в трудной ситуации остался со своей страной и верит в неё. Могу сказать о современном обществе в целом: слишком много слов и слишком мало дела. Это главный порок. Всем нам надо меньше говорить и больше делать.

—  Что для Вас сейчас значит слово «индивидуальность», когда общество требует сплочения перед лицом внешней угрозы?

— Дело в том, что «индивидуальность» — в первую очередь не быть бездумным стадом. И если в панк-рок тусовках считается модным не любить свою страну и не признавать её Родиной, быть готовым в любой момент сменить её, то как раз в этом наша группа индивидуальна. Дело не во власти и не корыстных каких-то побуждениях, дело в людях, которые населяют нашу страну, таких близких и родных. Для нас это как любить мать, как любить свою семью. Абсолютно равнозначно и не поддаётся обсуждению и сомнению. Мы можем критиковать, чтобы сделать лучше, но любовь от этого никуда не исчезает. Мы поддерживаем тех, кто ушёл защищать Россию, хотя в тусовке модников от панк-рока это не принято, под видом различных «миролюбивых» идеологий, в целом ориентации на запад и всего вот этого. Для них считается неприемлемым участие в патриотических мероприятиях в поддержку тех, кто защищает Родину. Для нас это событие было даже желанным. Мы регулярно отправляем финансовую поддержку тем, кто на фронте. Кто-то из музыкантов нашей группы при помощи 3-D принтера в домашних условиях печатает детали для специализированного оборудования. И мы не кичимся этим, не выставляем на показ и не хайпим на этом. В отличие от той же панк-рок тусовки, где принято выставлять весь этот промыв мозгов напоказ. Мы не кичимся этим. 

—  Судя по социальным сетям, у Вас какие-то особенные отношения с шаурмой, Вы даже на аватарке восседаете на ней, как на коне. С чем это связано?

— Сейчас такое время и такие тенденции, что музыканту приходится не только сочинять и играть музыку, а еще и вести соцсети. Я как-то выложил фотографию с шаурмой, прикрепил шуточное описание, что это любовь всей моей жизни и этот пост начал набирать огромное количество лайков. Через некоторое время я снова выложил пост с шаурмой и снова получил очень хороший результат по активности. Дальше мы уже куражились как могли, устраивали соревнования в прямом эфире, где я и наш барабанщик Яша ели на перегонки шаурму. Кстати, он тогда победил. Готовили подобие шаурмы в одном кулинарном интернет-шоу и т.д. Сейчас мне это все не очень интересно, можно сказать, что приелось. Тем не менее периодически получаю шутки на эту тему, иногда люди даже интересуются, где можно приобрести самую вкусную шаурму. А так, следующая моя цель — хинкали!

—  Ваше творчество — сатира на общество. А насколько Вы сами зависимы от этого общества? Сможете ли Вы уехать в лес и писать гениальные песни вдали от всех, или Вам нужна эта гремучая среда?

— Мы зависимы от общества, этого не скроешь. Нужно выходить, скажем так, в свет, выполнять свою социальную роль (работать), чтобы получать средства к существованию. Всё это подразумевает постоянное нахождение внутри социума. Мы все работаем с людьми. Но каждый из нас предпочитает устраивать себе периодический детокс от общества, старым, чисто российским или даже советским способом — мы уезжаем на дачу. И там каждый из нас постигает свой дзен. Кто-то строит и остаётся наедине со своими мыслями, вкручивая очередной саморез, кто-то копает, сажает, поливает, сооружает теплицы и следит за урожаем, кто-то — просто готовит разные блюда и жарит их на костре. Это, наверное, и есть современный аналог выражению «уйти в лес». Наш любимый способ. И скоро мы обязательно опишем это в творчестве.

— Какая тема в России сегодня — табу для шуток даже для такого смелого панк-коллектива?

— Табу для шуток — КЛМН (Немного другая аббревиатура, ну вы поняли). Пару десятков лет назад вся эта культура американского поп-панка и MTV (если это можно назвать «культурой») породила в неокрепших мозгах молодёжи такую установку, что самое смешное — обозвать своего товарища обладателем нетрадиционной ориентации. И вся эта тусовка насмотревшихся молодежных комедий, все эти «водка, сникерс и скейтборд» шутили постоянно про геев больше, чем сами геи шутят о себе. Очень хорошо, что сейчас это запретили законодательно. Ну и просто с развитием общества, взрослением аудитории это стало моветоном.

—  В последние годы страна сильно изменилась. Изменился ли Ваш слушатель?

— Я бы сказал, что он отфильтровался. К примеру, я уже не слышу слово «рашка» на концертах и тусовках, чему безумно рад. Да и люди вроде стали относиться более уважительно друг к другу. После февраля 2022 года и, в особенности после того, как начали вести себя различные представители так называемой «русской панк-сцены» и их поклонники. Глядя на всё, что они писали в открытых социальных сетях, ставя на аватарки или окрашивая логотипы своих групп в цвета вражеского флага, к нам пришло в один момент радикальное прозрение. Мы собрались на репетиции и озвучили для себя, что, дословно: «Для этой тусовки полупокеров мы вообще больше играть не хотим, как и иметь к ним какое-либо отношение».

В дальнейшем от того, что мы писали и выкладывали в наших социальных сетях и глядя на мероприятия, в которых принимали участие, вся эта тусовка сама отвалилась от нас. Они в принципе или уехали, или сидят сейчас тише воды, ниже травы. Иногда ставят нам смайлик в виде «какашки» под постами, на этом вся их борьба за честный панк-рок и заканчивается. Мы ощущаем, что пространство очистилось, дышать стало легче.

—  Чувствуете ли Вы запрос от этой аудитории на какую-то конкретную тему, которую пока не решаетесь затронуть?

Чувствую запрос от публики. Им не хватает доходчивой позиции и примера того, как можно жить в изменившихся обстоятельствах, какие установки нужно держать в голове и на что надеяться, осознавая при этом всю хрупкость привычного мироустройства.
Мы работаем над тем, чтобы сформировать этот образ и донести его до публики. Но этот процесс комплексный, не быстрый и не прямой. Его невозможно взять и сделать «в лоб», он предполагает долгую работу над мелочами.

—  Представьте, что Вам заказали гимн для какого-то подразделения на передовой. О чем бы он был?

— Мы с группой приложили бы все усилия, чтобы донести этим гимном мысль о том, что бойцы этого подразделения не одни, не брошены и не забыты, пока все остальные ведут мирную, сытую, праздную жизнь. Мы бы хотели донести, что их переживания разделяют здесь. Что они — самые достойные представители своего народа и что их ждут домой.

— Кем бы Вы себя видели, если бы не стали музыкантом?

— Мне кажется, я бы еще больше погрузился в культуру татуировки. Или стал блогером. Но точно выбор был бы связан с творчеством.

— Как Вы думаете, искусство (Ваш панк-рок) может быть оружием? И если да, то какой калибр у «Мнимых Чисел»?

— Мнимые Числа не огнестрельное оружие, это мягкая сила. Так мы предоставляем себя. У нас есть одна особенность — нам сложно писать полностью серьезные вещи, всё время тянет уйти в какой-то стёб и сатиру. Мы считаем это проявлением «взрослости» и «сформированности» нас как личностей. Потому что воспринимать окружающую действительность с фатальной серьёзностью — глупо и наивно. Мнимые Числа учат именно этому. Ну а за каждой юморной строчкой из песни скрывается жизненный опыт, посыл и некое влияние на разум слушателя. Если ты слушаешь внимательно, ты найдешь для себя о чём подумать. Никто не останется прежним. Да, это именно «мягкая сила».

—  В физике мнимые числа помогают описывать сложные процессы. Ваша музыка — это инструмент для описания сложных процессов в головах людей?

— Да, именно так! Если задуматься, всё, что мы видим вокруг — большой и сложный процесс, в потоке которого, по сути, нет одной определенной дороги. Каждая дорога индивидуальна для каждого. Мы, как группа, можем только расставлять некие ориентиры, как надо делать или как делать не следует. И донести эти ориентиры простыми, доступными словами. А решение о том, как жить и по какому пути и как двигаться каждый слушатель для себя принимает сам (нас не надо потом винить).

—  Ваше звучание эволюционирует. Куда Вы движетесь? Будет ли «Мнимые Числа» через 5 лет играть, например, что-то совсем тяжёлое?

— Вполне может быть. Мы никогда не привязывали себя к какому-то определенному стилю, не загоняли в рамки, сочиняли и играли только то, что нам самим нравится. Да и вообще, мы не претендовали быть панк-рокерами, это слушатели и критики нас так называют. В последнее время мы уходим от андеграундного посыла в мейнстримную форму, чтобы сделать наше творчество более доступным для широкого круга.

—  Вы как-то рассказывали о том, что у Вас были проблемы из-за Вашей поддержки СВО. Что это было и продолжается ли подобное до сих пор?

— Я бы не назвал это проблемой. Один организатор фестиваля возомнил себя очень важным и начал навязывать свое мнение, которое расходилось с нашим. В итоге он сказал, что либеральные коллеги по сцене, которым пришлось поддержать Россию, чтоб им не свернули концерты, могут негодовать из-за того, что мы будем играть с ними на одной сцене. Я рассказал об этом в интервью на подкасте «Сделай ярче» и вот теперь мы не выступаем на «якобы» самом честном фестивале.

До сих пор бываю некие выпады, но они ничтожны и смешны. К примеру, наприсылают нам «какашек» под постом, когда выйдет это интервью.

—  Как Вы относитесь к коллегам по цеху, которые уехали и теперь проклинают Россию из-за границы? Вы их высмеиваете в песнях или Вам их жаль?

— Слава Богу, что мы к ним не относимся. Они там уже сами себя готовы грызть, стучат, доносят и клевещут друг на друга. Но оно и понятно — публика эмигрантов одна, концертов много, вот и борются с конкурентами так, как умеют. Между собой мы, естественно, над ними подшучиваем, но чего-то большего они не достойны, даже жалости.

—  Вы много ездите по России (Тула, Рязань, Воронеж и дальше). А как Вас принимают в маленьких городах, которые не избалованы столичными звездами? Есть ли разница: зритель в Мичуринске и зритель в Питере?

— В провинции люди попроще и более открыто выражают эмоции, если ты им понравился — ты будешь греться в их лучах. А если нет, то можно и по лицу получить.

—  Как на Ваш килт реагируют суровые мужики в регионах, особенно там, где ценят традиционные ценности? Кричат «сними юбку» или, наоборот, заценивают фишку?

— Подобные выкрики, конечно, редкость, но бывают. Как правило потом эти люди после концерта просят сфоткаться и респектуют за выступление. Чаще всего люди пытаются просветить меня своими знаниями о том, что килт носится без нижнего белья.

—  Килт — это дань моде, попытка выделиться или что-то еще? Как Ваша внутренняя Шотландия выживает в России?

— Это, в первую очередь, удобный, а во вторую очередь — крутой образ. Я крупный парень, почти два метра ростом и не разу не стройняшка, представьте сколько потов с меня сходит после стандартного сорокаминутного фестивального сета, а если это двухчасовой сольный концерт? В штанах 100% будет болото, но килт великолепно решает эту проблему. Ну и девочкам нравится, чего уж скромничать.

—  Приходят ли на Ваши концерты военные в форме?

— Нет. Друг с СВО должен был прийти на концерт, но ему перенесли отпуск. И, если честно, думаю, что он устал уже от формы и пришел бы в гражданской одежде. А так, если придут, то мы будем только рады.

—  Зачем, как Вы думаете, люди приходят на Ваши концерты? Забыться от новостей, зарядиться энергией?

— Да, они приходят расслабиться и выдохнуть. Оставить будничный настрой где-то за пределами площадки и не возвращаться к нему хотя бы до утра следующего дня. Самая большая награда для нас — видеть воодушевленные, отпустившие ситуацию и забывшие о проблемах лица на финальных аккордах концерта. Когда они хлопают до последнего и не уходят, прося сыграть ещё хоть что-то, несмотря на то что метро уже вот-вот закроется. Мы дорожим каждым – и тем, кто смотрит в сторону сцены и просто качает головой в такт, и тем, кто «рубится» от всей души. Мы видим и запоминаем каждого из них и очень благодарны за то, что он предпочёл провести своё время внимая нашим песням.

—  Что бы Вы пожелали сегодня, в это нервное и трудное для страны время, всем ее жителям? Особенно тем, кто сейчас на передовой.

— Оставайтесь верными себе, стране, Родине, помните историю, не забывайте о том, что было много передряг, но каждый раз Русский народ, стиснув зубы и сжав кулаки, добивался поставленных задач. Тем, кто сейчас на передовой, желаю вернуться домой живыми, целыми и с победой.

Мария Коледа