Екатерина Сухинина: «Нужно ценить внимание и доброту тех, кто посвящает свою жизнь помощи другим»

Интервью с Екатериной Сухининой — директором по развитию и коммуникациям фонда социальных программ и проектов «ДоброФонд».

Сайт ДоброФонда

ТГ-канал фонда: https://t.me/dobrofond

ТГ-канал DmitrovSVO

— Здравствуйте, Екатерина. Расскажите, пожалуйста, немного о себе.

— Здравствуйте. Я дончанка, многодетная мама, директор по развитию и коммуникациям фонда. Очень амбициозна и не понимаю жизни без культуры. В 2014 году, когда началась война в Донбассе, родители приняли решение о моем переводе в Российский университет дружбы народов, так я и оказалась в Москве. За 11 лет своей жизни здесь смогла добиться многого — и в карьерном аспекте, и в семье.

— Как Вы пришли в благотворительность? Вы рассказывали о том, что сначала это были фактически спонтанные сборы для нуждающихся. Было ли решение создать фонд таким же спонтанным?

— В благотворительность я пришла за мужем. Он всегда помогал и имел активную гражданскую позицию, а я стараюсь ему помогать в любой его деятельности. Это были не спонтанные сборы и помощь, а такое проявление позиции и нежелание оставаться в стороне. Сборы велись от частного лица, не в виде НКО. Муж впервые побывал в Донецке, когда приезжал знакомиться с моими родителями, а в следующий приезд он приехал уже с гуманитарной помощью для детских домов Донбасса. Позже, когда деятельность стала расширяться, Андрей понял, что нужно ее оформлять и увеличивать. Так появился фонд поддержки и развития социально значимых программ и проектов «ДоброФонд».

— Какие люди стали для Вас главными ориентирами и поддержкой в это время?

— Мне кажется, мы находили поддержку внутри себя и внутри семьи. Мы видели, что происходит у меня дома, видели, какие люди живут в Донбассе и старались их поддержать, помочь.

— Расскажите, какое влияние личность и принципы Вашего прадеда Владимира Дегтярева оказали на Ваше решение посвятить себя помощи Донбассу?

— Прямое влияние, конечно, и очень сильное. Мне всегда было непонятно и неприятно понимать, что в Донбассе очень мало знают о Владимире Дегтяреве, выдающей личности, сформировавшей тот самый Донбасс, который восстал против режима Украины 2014 года и стоит до сих пор. Мало знает прежде всего молодежь. О том, что он поднимал не только промышленность, но и создавал рабочие места для жен шахтеров и металлургов, чтобы они тоже могли реализоваться, о том, на какой экономический и интеллектуальный уровень Дегтярев вывел Донбасс, о том, что он создал кузницу кадров, выходцы которой занимали ведущие посты в Советском Союзе, о создании большого количества соц. объектов для культуры и досуга дончан, о принципах его работы. Многое живет и функционирует до сих пор, даже в состоянии длительной войны!

— Вы говорите о «геноме Донбасса» — трудолюбии, силе, справедливости. Как, по Вашим семейным историям, эти качества проявлялись во Владимире Ивановиче как в руководителе?

— Владимир Иванович Дегтярев пожертвовал своей работой, здоровьем, постом ради благополучия донецких людей — не согласился строить атомную электростанцию в Мариуполе.  Её построили в Чернобыле. Дегтярев ходил пешком по городу, лично общался с жителями и выполнял то, что им обещал. Он узнавал потребности и нужды «земли», а не опирался на информацию в правительственных отчетах. И свою стратегию управления строил на возможностях и потребностях дончан, желая дать им все условия и улучшить их жизнь.

—  Сколько сейчас человек трудятся в Вашем фонде? Как распределяются роли между ними?

— Самых активных человек двое. Мой супруг, президент фонда, и я. Организацией работы с семьями, воспитывающими детей с ОВЗ, занимается Татьяна Топунова. Также есть потрясающий юрист, к которой мы обращаемся за помощью, бухгалтерия на аутсорсе.

— Как Ваша семья, в частности супруг, поддерживает Вас в этой огромной работе? Как Вам удается совмещать масштабную общественную деятельность и личную жизнь, ведь недавно Вы стали многодетной матерью?

— Когда кажется, что в жизни кроме домашней многодетной рутины ничего не происходит, мне задают этот вопрос, и я снова чувствую себя практически всемогущей. Поддерживает супруг колоссально! Я могу на него положиться во всем, например, могу оставить ему троих детей и уехать на встречу, переговоры или в театр. Или детей мы берём с собой и в театр, и на встречи. Старший сын (ему сейчас девять) уже иногда принимает участие в деятельности фонда. Часто решаю какие-то вопросы, звонки с младшей дочерью (пол годика) на руках или окруженная развивашками и книжками на ковре со средним сыном (два с половиной годика). Это сложный режим, но я его очень люблю. Хотя иногда, конечно, хочется побыть в вакууме какое-то время или стать невидимой и немой. Очень помогает творчество: занятия живописью и музыкой, книги, вязание.

— Как бы Вы сформулировали главную миссию «ДоброФонда» сегодня, учитывая широкий спектр задач: от помощи детям с ОВЗ до восстановления больниц на новых территориях?

— Муж говорит, что хочет создавать и создает будущее для детей. И мне это близко. Формирование будущего. Ведь ничего из того, что мы делаем, этому не противоречит, а совершенно наоборот.

—  Фонд работает в трех, казалось бы, разных направлениях: охрана детства, культура и наука. Как они связаны в единую философию?

— Вы знаете, а мне совершенно это не кажется разным: охрана и развитие детства, наука и культура. Это необходимый симбиоз для будущего нашей страны и нас, как семьи, в частности. Ведь дети, любящие и понимающие свою культуру — дети с корнями и будущим, а культура может жить и развиваться только благодаря следующим поколениям, которые любят и понимают её, отстаивают.

— Президент Вашего фонда в одном из интервью подчеркнул, что не любит, когда его называют волонтером, предпочитая слово «филантроп», и сказал, что слово «волонтер» в последнее время извратили. Что он имел в виду? Как Вы определяете разницу?

— Об этом лучше спросить его лично. Но мне тоже не нравится это слово — волонтёр. Сейчас у «волонтера» флёр деятельности «узнал — собрал — привез/передал» и многие к волонтерам, к сожалению, относятся с ожиданием долга. Волонтер должен делать все бесплатно, в ущерб себе, своей семье. Разве думают люди, что дети волонтеров, например, ходят на платные секции? Или что транспорт волонтера, на котором он ездит решать социальные проблемы, требует ТО (это минимум), за которое нужно платить самому волонтеру? Никто не думает об этом, но многие считают, что волонтер ДОЛЖЕН! Вот это мне не нравится. А филантроп — это как раз что-то о больших и стратегических проектах, поэтому мне это тоже приятнее, ближе.

—  Как Вы находите баланс между помощью в острых, срочных случаях (например, лечение, ЧС) и долгосрочными системными проектами (адаптация, культура)?

— Ответ достаточно прост: большие программы и проекты создаются, развиваются, живут в своем темпе. Ими мы стараемся повлиять на состояние масс сейчас и в будущем, а острые вопросы и просьбы о помощи приходят спонтанно. Их мы решаем в срочном порядке. Так, например, к нам обратились жители деревни Староигнатьевка Тельмановского района ДНР. Там нет боевых действий, но условия для жизни нормальными назвать трудно. И там нужна помощь 114 детям разного возраста, в том числе детям-инвалидам. Они прислали запрос на одежду, обувь, памперсы, коляски. И мы открыли сбор и приглашаем к оказанию помощи этим людям. А все действующие и начинающиеся проекты при этом действуют и продолжают работать.

— Как Вы выстраиваете долгосрочные партнерства с корпоративными донорами? Что для них самое ценное в сотрудничестве с Вами?

— Сложно выстраиваем. В том смысле, что это очень трудоемкий процесс. Но те, кто с нами сотрудничает, в основном делают это многократно, отмечая нашу честность, открытость и отношение к делу. Мы полностью открыты и радушны, начиная с приглашений поехать или передать что-то вместе с нами, заканчивая благодарностями, фото и видео, полной отчетностью и даже нетворкингом среди наших друзей и партнеров. Нам не жалко, мы любим придумывать и связывать наших друзей друг с другом. Так что получается полный win-win со всех сторон.

— Как Вы оцениваете эффективность работы фонда? Какие нефинансовые метрики для Вас важны?

— Сложно оценивать самих себя. Но без скромности мы точно можем сказать, что по сравнению с другими фондами при минимальных бюджетах делаем поистине глобальные дела. И иногда даже странно, почему люди с большими возможностями не делают всего того, что могли бы. И радуемся, и удивляемся порой тому, как умудряемся делать так красиво и глубоко. Нефинансовая метрика одна — чем больше мы можем сделать в рамках одной программы, тем больше нужно делать. Все.

— Расскажите о проекте «ДоброДом» или «Боярской усадьбе» в Свистухе. Как появилась идея создать такое пространство и в чем его уникальность как центра притяжения?

— «Боярская усадьба» — не наших рук дело. Это загородная база отдыха в русском стиле на севере Подмосковья, где можно здорово отдохнуть семьей или компанией близких. Сейчас там находится наш офис и это площадка для некоторых наших мероприятий.

— Как работает Ваша программа поддержки 105 семей с детьми с ОВЗ в Дмитровском районе? Это только организация и проведение праздников или системная помощь?

— Наше направление поддержки семей, воспитывающих детей с ОВЗ — постоянный процесс, в рамках которого мы проводим праздничные мероприятия для родителей, помогаем приобретать коляски и проводить реабилитации, занимаемся инклюзивным образованием в школах. Но важнейшей деталью является то, что это сформированное сообщество родителей, которые поддерживают друг друга и живут сообща. В этом, конечно, заслуга Татьяны Топуновой, которая все это ведет и при этом воспитывает особенную дочь, Веронику.

— Вы восстановили более 10 медучреждений, включая роддом и травматологический центр. Как Вы выбираете объекты для помощи? С какими главными сложностями сталкиваетесь на новых территориях?

— Объекты выбираем по-разному: о каких-то узнавали, что они были обстреляны (в новостях или через знакомых), другие обращались к нам сами. Сложности разные, некоторые очень некрасивые и связанные с чиновниками, а главными были, конечно, угроза жизни, когда мы вдвоем с Андреем или он один лично привозили в обстреливаемые города эту помощь.

— Расскажите, пожалуйста, про высокотехнологичные протезы детям. Как Вы находите этих детей, как строится сам процесс от первой встречи до установки протеза и адаптации?

— Да, мы протезируем детей, которые лишились конечностей вследствие минно-взрывных травм. На детей выходили по-разному. Кого-то мы нашли, о ком-то нам рассказали, кто-то нашел нас. Сначала знакомство с ребенком, затем консультация протезистами Сколково, затем примерка и выдача протеза. Мы всегда лично приезжаем на выдачу, приезжаем для знакомства в гости, в Донбасс. И здесь снова хочу отметить нашу особенность делать больше и глубже. Парень, который лишился стопы, подорвавшись на мине «Лепесток» (он нам показал место своей травмы в Донецке, познакомил со своей собакой), мечтал прокатиться на настоящем байке. И после выдачи протеза мы ему устроили такой сюрприз: его забрал байкер и провез по самым знаковым местам Москвы. Другая девочка, которой мы делали протез кисти, мечтает стать актрисой. Для нее мы устроили мастер-класс с нашим другом — заслуженной артисткой РФ Евдокией Германовой и пригласили на спектакль. Это и характеризует деятельность нашего фонда, отношение к людям: мы делаем больше, чем могли бы и больше, чем нас просят. И делаем это искренне.

— Есть ли у фонда проекты, направленные на изменение законодательства или систем здравоохранения и соцзащиты?

— У нас есть проект по инклюзивному образованию школьников, в котором мы рассказываем о детях с ОВЗ в игровой форме. Это не изменение законодательства, а изменение социальной реакции на особенных детей и развитие эмпатии.

— Как Вы находите истории, которые становятся «лицом» сбора? И как Вам удается справляться с эмоциональным грузом работы с этими историями, особенно с детьми, пострадавшими от военных действий?

— У меня в Донецке живут родители, бабушки и друзья, поэтому мы всегда в курсе самых острых проблем. Благодаря нашей пятилетней деятельности у фонда уже сформировался имидж и знакомства на разных уровнях. Вот так и попадает к нам информация о потребностях. Тяжело приходится справляться с эмоциональным грузом, если честно. И, знаете, часто бывает обидно, что люди, которым помогаешь, не говорят даже простое спасибо. Это очень опустошает. Но есть и те, кто искренне благодарны и поддерживают с нами какую-то связь. Вот на этом мы и держимся.

— Какую роль в Вашей работе играют социальные сети и медиа? Как выстроена команда, которая этим занимается?

— Социальные сети — дневник и отчетность для наших партнеров, меценатов, друзей и последователей. Медиа — один из способов продвижения. Поэтому большое спасибо за возможность пообщаться с Вами на этом замечательном ресурсе. А вся команда, которая этим занимается, это я. И иногда этой команде не хватает сил или пинка.

— Ваше отношение к флешмобам и вирусным челленджам в благотворительности? Это эффективный инструмент или «инфошум»?

— Наш фонд не участвует в акциях и вирусных челленджах. Вообще в нашей стране пока не очень развита благотворительность и прилично подпорчена ее репутация из-за отмываний и вранья. Это сильно осложняет нашу работу. Так что развитие этой сферы очень нужно нашей стране и обществу.

— Что бы Вы посоветовали человеку, который хочет помочь, но не знает, с чего начать и как выбрать надежный фонд?

— Сначала нужно выбрать направление, в котором человек хотел бы помочь. Потом посмотреть информацию в интернете и социальных сетях, потому что они живее. Дальше я бы написала в фонд. Предложила бы свою помощь и посмотрела бы отклик. И на этом строила дальнейшее взаимодействие. В нашем случае — мы всегда отвечаем лично.

— Есть ли у фонда своя «академия» или система обучения для новых сотрудников?

— Осмелюсь сказать, что наша академия — наш личный пример работы, внимания и отдачи. К президенту нашего фонда часто обращаются другие благотворительные организации за консультацией и помощью.

— Сталкивались ли Вы с ситуациями мошенничества или нецелевого использования средств? Как фонд защищается от таких рисков?

— Да, к сожалению, столкнулись. Нас пытались вовлечь в мошенническую схему и прокрутить деньги через фонд. Но благодаря тому, что у нас прозрачные действия, принцип закупки оборудования только у производителей и дотошность Андрея в документации, нам удалось себя отстоять. Но это стоило больших нервов и средств, которые мы потратили на юридическую помощь, хотя могли бы эти средства потратить на детей.

— Работа на новых территориях связана с повышенными рисками. Как Вы обеспечиваете безопасность своих сотрудников и доставку помощи?

— Мы доставляем помощь сами или работаем с теми, кто не боится ездить. Во всем остальном — всегда есть вероятность форс-мажора, Бог и судьба.

— Если бы у Вас был один день, чтобы показать кому-то со стороны работу фонда изнутри, что бы Вы показали в первую очередь?

— Когда окраины Мариуполя были только освобождены от украинского режима, мы поехали туда с режиссером и театральным деятелем Эдуардом Бояковым, чтобы привезти детям спектакль, мультфильм, подарки и витамины. Это было очень здорово! Мы ездили по маленьким селам, в школы и детские садики. Дети воспринимали нас по-разному: сначала были и настроенные сильно против, но к концу выступления все улыбались и танцевали. Я выступала в роли артиста и аниматора. Для погружения в ситуацию: мы показывали кукольный спектакль «Сказка о рыбаке и рыбке» и после него я задавала детям вопрос: а что бы вы попросили у золотой рыбки? Дети отвечали: чтобы моих родителей, бабушку, собаку не убило на войне, чтобы они ожили…

— О чем Вас редко спрашивают в интервью, но Вам очень хотелось бы рассказать?

— О том, что грустно, когда тебе не говорят спасибо за то, что ты делаешь добро для посторонних людей. Конечно, не все люди такие. Но они есть. А есть и те, которые нам что-то даже дарят в ответ. В одной больнице Луганской области нам подарили, например, вкуснейший цветочный мед, натуральный. Мне кажется, я до сих пор помню его аромат.

— Что бы Вы пожелали сегодня всем гражданам России, особенно тем, кто сегодня остро нуждается в помощи – бойцам на передовой, пострадавшим от военных действий, волонтерам? Ну и простым мирным жителям, конечно.

— Давайте чаще ценить внимание и доброту тех людей, которые посвящают свою жизнь помощи другим. Ведь ничего не стоит сказать еще один раз спасибо, улыбнуться в ответ или прислать свою фотографию с привезенной помощью или протезом. А еще, конечно, победы и непоколебимой веры в себя и свои силы.

Мария Коледа