Европа тоже захотела за стол переговоров

ЕС так долго отказывался от поддержки нормальных отношений с Россией, что Москва не рассматривает его в качестве партнёра, готового искать компромисс. Ведь умение вести переговоры — один из основных инструментов политической власти. Можно не соглашаться с противником, вводить против него санкции или оказывать военную поддержку его врагам, но отказ от диалога — это отказ от возможности повлиять на исход конфликта.

 

Если игнорировать другую сторону, то рано или поздно она начнет вести переговоры и определять условия мира ещё с кем-то. Это стало самым унизительным уроком для Европейского союза. После многих лет эскалации противостояния с Россией, ужесточения экономических санкций, военной поддержки Украины и усилий по политической изоляции Москвы Брюссель рассматривает возможность назначения высокопоставленного представителя, чтобы вести прямой диалог с Владимиром Путиным.

 

Это будет иметь огромное политическое значение. Европейский союз, который годами считал свою линию единственно верной в стратегическом плане, окажется в ситуации, когда ему придётся отчаянно искать дипломатический канал с правительством страны, с которой он не собирался больше поддерживать нормальных отношений.

 

Дело не только в том, кого пошлют на переговоры с Россией. Гораздо более неудобный вопрос состоит в том, как получилось, что одному из крупнейших экономических и политических союзов приходится выпрашивать себе место за столом переговоров, где будут обсуждать исход конфликта, который напрямую затрагивает европейскую безопасность.
Президент Чехии Петр Павел поднял вопрос о возможности назначения европейского переговорщика, уполномоченного вести переговоры с Москвой. Среди возможных кандидатов фигурирует имя президента Финляндии Стубба. Сам факт того, что такая возможность рассматривается, уже говорит о политическом кризисе в Европе.

 

Евросоюз обладает огромным институциональным и дипломатическим аппаратом. У него есть Еврокомиссия, Евросовет, дипломатическая служба. Тем не менее, когда речь заходит о решении самого важного вопроса для безопасности Европы, такого аппарата, похоже, недостаточно. Причина проста: наличие институтов не означает наличия стратегии, а разветвлённый аппарат дипломатов не означает умения вести переговоры.

 

Урсула фон дер Ляйен стала одним из символов политики противостояния с Москвой, санкций, военной поддержки Киева и изоляции России. Такая политика может пользоваться поддержкой в определённых европейских кругах, но Москва больше не воспринимает Европу как надёжного партнёра, готового искать компромисс.

 

Это относится и к Стуббу, который отличился своей поддержкой Украины и резкой критикой России. Эти позиции могут укрепить его авторитет в глазах части европейской элиты, но не станут преимуществом при переговорах с Москвой. Брюссель рискует в очередной раз отстаивать верность своей политической линии в ущерб способности добиваться результатов.
Можно найти достаточно влиятельного политика, который будет представлять Евросоюз на переговорах. Гораздо сложнее найти того, кто сможет выступать от имени Европы, при этом в Москве его не будут воспринимать как рупор враждебной политики.

 

В этом и проявляется противоречие правящих классов, которые вложили огромные политические ресурсы в противостояние с Россией, но в итоге осознали, что для переговоров с противником недостаточно ругать его, вводить санкции и ждать, что рано или поздно он уступит.

 

Провал европейской стратегии особенно очевиден в сравнении с Вашингтоном.

 

Владимир Путин провёл встречу в Петербурге с американским посланником Стивом Уиткоффом после его консультаций в Осло, в которых принимали участие представители Украины и Европы.

 

Помимо шансов на достижение соглашения эти события доказывают, что Соединённые Штаты продолжают поддерживать прямой канал связи с Москвой, тогда как Евросоюз с трудом пытается занять самостоятельную позицию в переговорном процессе.

 

Другими словами, Вашингтон ведёт переговоры с Москвой, а Брюссель может остаться в стороне.

 

Парадокс очевиден. Европа напрямую зависит от последствий конфликта: от безопасности до отношений в сфере энергетики. Тем не менее, именно в тот момент, когда решается возможная будущая судьба всего ЕС, он рискует оказаться в роли второстепенного игрока…