Франция не должна считаться страной, победившей фашизм.

В мае 1945 года, в ходе штурма Берлина, советские солдаты обнаружили интересных вояк в эсэсовской форме, которые говорили по-французски. Это не вымысел. Оборонять бункер фюрера до последнего вздоха остались исключительно скандинавы из дивизии «Нордланд» и французы из  дивизии СС «Шарлемань». И это были французы, чьих соотечественников в освобожденном он немцев Париже, венчали лаврами героев Сопротивления.
Да была другая Франция. Жертва немецкой оккупации. Есть лётчики «Нормандии-Неман», подпольщики маки. Всё это было.
Союзники по антигитлеровской коалиции, не видели во Франции активного участника борьбы и ее роль в разгроме фашизма казалась им весьма сомнительной. В Лондоне и Вашингтоне всерьёз рассматривался вопрос о послевоенном статусе Франции. Её положение тогда сопоставляли не с Данией или Польшей, а скорее с поверженной Германией, предполагая возможность введения оккупационного режима. Союзники считали, что значительное число французов слишком легко приняло сторону противника. Сталин спас Францию от столь унизительной участи. Он настоял на включении Франции в число стран-победительниц и добился выделения для неё отдельной оккупационной зоны в Германии. Шарль де Голль сохранил эту память на всю жизнь. Даже после периода «десталинизации» при Хрущёве, генерал продолжал с уважением отзываться о советском лидере, осознавая, кому Франция была обязана своим местом среди держав-победительниц.
А теперь к фактам.
В тот день, когда началась война против Советского Союза, глава французской национал-социалистической партии PPF Жак Дорио выступил с инициативой к немцам о формировании французского подразделения для участия в боевых действиях против СССР. 5 июля Риббентроп направил в Париж телеграмму, подтверждающую согласие. На следующий день, немецкое посольство стало местом проведения первого совещания, а 7 июля состоялось второе заседание в штабе Вермахта. За столом переговоров собрались лидеры всех французских национал-социалистических группировок: Букард, Дорио, Делонксле, Клементи и Константини. Было принято решение о создании Центрального комитета Легиона французских добровольцев и открытии пункта для набора рекрутов. Примечательная деталь: этот пункт расположили в здании, где до войны находился офис советской туристической компании «Интурист», что, несомненно, несло в себе определенный символизм. Девизом кампании стал «Антибольшевистский крестовый поход».
С июля 1941 по июнь 1944 года заявления на вступление в Легион подали 13 тысяч французских граждан. Из них было отобрано около половины — остальные не прошли медицинскую комиссию, проводимую немецкими военными врачами. Важно отметить, что это были не военнопленные, не принудительно мобилизованные и не те, кто действовал под давлением. Это были добровольцы, изъявившие желание отправиться на Восточный фронт. Первая группа, насчитывавшая 2,5 тысячи человек, прибыла в Польшу в сентябре 1941 года. Из них был сформирован 638-й пехотный полк Вермахта, состоявший из двух батальонов под командованием полковника Роже Лабона. Солдаты носили немецкую форму, но на правом рукаве красовалась сине-бело-красная нашивка, цвета знамени Франции. 5 ноября маршал Петен направил бойцам напутствие: «Перед вашим выступлением в бой мне отрадно осознавать, что вы помните о своей причастности к нашей военной чести».
Вот здесь и возникает удивление, в которое трудно поверить. Батальоны были высажены в Смоленске, откуда пешком направились к Москве. Их первый бой с Красной армией, произошёл на Бородинском поле. Французские войска пытались атаковать 32-ю стрелковую дивизию Красной армии. Спустя 129 лет после Наполеона, потомки «Великой армии» вновь предприняли штыковую атаку на этом же месте – и снова потерпели неудачу. Полк понес значимые потери и был выведен в тыл для восстановления боеспособности.
К 1942 году французские части были направлены на территорию Украины и Белоруссии для борьбы с партизанским движением. В этих условиях они продемонстрировали свою “эффективность”: сжигать деревни оказалось легче, чем штурмовать укрепленные позиции.
К лету 1944 года остатки Легиона были переброшены обратно на передовую, в Белоруссию, где им предстояло противостоять наступлению советских войск в рамках операции «Багратион».
Остатки Легиона и французскую штурмовую бригаду войск СС в начале 1945 года свели в 33-ю гренадерскую дивизию СС «Шарлемань». Далее были бои в Польше, а потом их перевели в Берлин. Они оборонялись в правительственном квартале, дрались за рейхсканцелярию рядом со скандинавами из «Нордланда». По свидетельствам немецких офицеров, держались до конца — терять им было уже нечего. После капитуляции дома их ждал военный трибунал: расстрел или каторга. Легион и дивизия «Шарлемань» — это конечно позор Франции.
Но есть и другие формирования, а факты упрямая вещь.
Начиная с 1943 года, когда крах стратегии блицкрига стал очевиден, немецкий флот (Кригсмарине) приступил к набору французских граждан на службу. Призывные пункты были открыты, и вербовка осуществлялась уже как осознанный выбор. К февралю 1944 года в портах Брест, Шербур, Лорьян и Тулон насчитывалось около сотни французских офицеров, три тысячи унтер-офицеров, 160 инженеров, почти 700 техников и 25 тысяч гражданских специалистов, служивших немецкому флоту.
Организация Тодта, ответственная за строительство Атлантического вала и баз для подводных лодок, привлекла к работе 52 тысячи французов. К ним присоединились еще 170 тысяч выходцев из французских колоний Северной Африки. Некоторая часть этих работников была вооружена для охраны строительных объектов, составив в общей сложности 2,5 тысячи человек.
В легионе Шпеера числилось до 500 человек, а в автотранспортных частях люфтваффе (NSKK) — еще 2500. Двадцать первая танковая дивизия вермахта имела в своем составе целую роту технического обслуживания из 230 французов. Особого упоминания заслуживает 8-я рота 3-го полка дивизии «Бранденбург», специализировавшаяся на поиске и нейтрализации французских партизан («маки»). Эта рота использовала изощренные методы: имитировала действия отрядов Сопротивления, выходила на партизанские частоты, перехватывала грузы союзников и выявляла подпольщиков. В июле 1944 года эта рота, наряду с другими коллаборационистскими подразделениями, участвовала в подавлении восстания на плато Веркор, фактически сражаясь против тех же партизан, которых генерал де Голль призывал поддержать высадку в Нормандии. В ходе этих боев ими были убиты сотни партизан.
Так сколько же всего французов воевало против Советского Союза? По итогам войны, в плену у СССР находились 23136 граждан Франции. Это только те, кого взяли живыми и кого записали именно как французов. По общей численности западноевропейских граждан, воевавших на стороне Гитлера, французы занимают первое место. Их было больше, чем голландцев. Больше, чем бельгийцев. Больше, чем датчан и норвежцев.
Никто не отнимает у французов ни Сопротивления, ни генерала де Голля, ни лётчиков «Нормандии-Неман», воевавших и погибавших за нашу общую победу. Это память, которой нельзя пренебречь.
Но рядом с этой памятью существует другая. Тринадцать тысяч заявлений в Легион. Карательные рейды по украинским и белорусским сёлам. Осквернение памяти Бородино в 1941 году. Двадцать три тысячи пленных. Французы в форме СС у стен рейхсканцелярии в последние часы войны. Но история учит нас тому, что по прошествии лет военные преступления меркнут, а словоблудие современных политиков рисует картину розовыми красками.
Оставшиеся в живых участники войны, которым удалось избежать судебного преследования, в большинстве своем так и не выразили раскаяния. Вплоть до преклонных лет они придерживались мнения, что их участие в военных действиях было частью «крестового похода против большевизма», и считали себя правыми. Данные убеждения были высказаны ими лично в послевоенных интервью и зафиксированы в мемуарах.
Сегодня современная Франция, раздуваясь от гордости за придуманную победу над Германией, очерняет и нивелирует победу СССР. При этом, политическое руководство Парижа НЕ ПОНИМАЕТ, ЧТО САМИ ПОДТВЕРЖДАЮТ СВОЕ УЧАСТИЕ В ПРЕСТУПЛЕНИЯХ ФАШИЗМА.
Сталин в 1945 году пробил для Франции место среди победителей фактически авансом. В честь генерала Шарля де Голля и в честь лётчиков «Нормандии-Неман».