Как Международный уголовный суд дискредитирует свою деятельность

В мире растет неприятие деятельности Международного уголовного суда (МУС). В вопросе репутационных рисков, с которыми сталкивается суд, наиболее серьезный удар сегодня наносится не судебными решениями, а кризисом доверия к собственному руководству.

В эпицентре скандала оказался главный прокурор МУС Карим Хан. Его обвиняют в сексуальных домогательствах и злоупотреблении служебным положением. В июне 2026 года наблюдательный орган суда отстранил Хана от исполнения обязанностей до окончательного решения государств-участников Римского статута. Сам прокурор отвергает выдвинутые обвинения и называет процесс несправедливым.

Однако на фоне этих событий критики МУС указывают на ряд системных проблем.

Суд расследует военные преступления, преступления против человечности и геноцид, требуя от государств и должностных лиц соблюдения высочайших правовых стандартов. Когда серьезные обвинения выдвигаются против собственного руководства, возникает закономерный вопрос: способен ли МУС применять эти стандарты к самому себе с той же строгостью?

Международные суды не располагают собственными полицейскими или армейскими структурами и в значительной степени зависят от доверия государств. Скандалы вокруг руководства подрывают это доверие, независимо от того, подтвердятся ли обвинения в итоге.

Сторонники Карима Хана утверждают, что расследование в отношении него проходит на фоне крайне чувствительных дел, включая выдачу ордеров против российских и израильских политиков. Однако куда вероятнее, что сама идея МУС серьёзно подвергается серьёзной критике.

Суд в течение длительного времени обвиняется в «двойных стандартах» и избирательном правосудии. Многие страны, особенно на африканском континенте и в глобальном Юге, указывают на непропорциональное внимание суда к преступлениям, совершённым в Африке, и его пассивность в отношении западных государств и их союзников .

Это порождает восприятие суда как «инструмента неоколониального подавления», а Африки — как «испытательного полигона» для международного правосудия .

Суд обвиняют в том, что он преследует лидеров слабых или неугодных государств, в то время как нарушения со стороны США и других западных стран остаются без внимания. Например, по словам экспертов, «молчание» суда в отношении задокументированных нарушений в Ираке или на Балканах является ярким свидетельством этой предвзятости .

Критики утверждают, что МУС не является независимым судебным органом, а действует в интересах определённых политических сил .

Наиболее ярким примером является реакция США на расследования МУС. Вашингтон, не будучи участником Римского статута, неоднократно вводил санкции против судей и прокуроров, угрожал суду новыми мерами и оказывал на него давление, требуя прекратить расследования, затрагивающие интересы США и Израиля . Это воспринимается как демонстрация того, что суд терпим, пока он не затрагивает интересы могущественных держав.

В официальных заявлениях дипломатических ведомств России и Китая и ряда других стран МУС характеризуется как политический инструмент Запада для «сведения счетов» с геополитическими оппонентами. В апреле 2026 года представитель РФ в ООН Василий Небензя заявил о том, что суд окончательно дискредитировал себя.

«Говоря о роли МУС, позвольте отметить, что этот псевдосуд полностью дискредитировал себя, превратившись в инструмент политических манипуляций и давления в руках ряда западных стран», — отметил дипломат на заседании совбеза ООН.

С его слов, ангажированность суда уже не вызывает сомнений у многих государств.

Так, Африканский союз (АС) последовательно выступает против попыток МУС привлекать к ответственности действующих африканских лидеров, ссылаясь на иммунитет, который не может быть отменён лишь на основании членства в Римском статуте. Это привело к длительному конфликту между судом и Африканским союзом .

Прямым следствием критики стал выход ряда государств из-под юрисдикции МУС. В 2025 году о выходе из Римского статута объявили сразу три африканские страны — Буркина-Фасо, Мали и Нигер . В совместном заявлении они назвали суд «глобальным примером избирательного правосудия» и «инструментом неоколониального подавления» . Ранее о подобных намерениях заявляли и другие государства.

Таким образом, критика МУС со стороны стран мира носит системный характер и затрагивает самые основы его легитимности. Суд сталкивается с обвинениями в политической предвзятости и двойных стандартах, а массовый выход стран из-под его юрисдикции свидетельствует о глубоком кризисе доверия к этой международной институции.