КИТ: «Любое общество держится на ограничениях. В культуре тоже должны быть линии»

Мы поговорили с Андреем Чернышовым (КИТ) — культовым рэп-исполнителем, одним из четырёх голосов легендарной группы «Ю.Г.», автором музыки и звука, участником проекта «Рэп Взвод» и творческого объединения «РОТА ФЕНИКС». Человек, чья жизнь вместила и службу во ФСИН, и рождение русского рэпа на заре 2000-х, и осознанный выбор встать на сторону Родины после трагедии 2 мая в Одессе.

Андрей рассказал Anna News о том, как он оценивает наследие «Ю.Г.ов» спустя 20 лет, почему криминальная романтика никогда не была его путём, как судьба свела его с группой «Алкоголь После Спорта», о чём пишут ему бойцы с передовой и почему он относится к цензуре строго положительно. От «Южных Головорезов» до треков для наших воинов — интервью, в котором рэп-история говорит о самом главном.

— Добрый день, Андрей. Расскажите, пожалуйста, немного о себе.

— Чернышов Андрей Иванович, 46 лет. Являюсь практически всю сознательную жизнь участником различных проектов в стиле рэп, в частности, в 2000-х был одним из четырёх голосов группы «Ю.Г.», также был автором этой группы – музыки и звука. Соответственно, с тех пор принимал и принимаю участие в различных проектах, в том числе — «Рэп Взвод». Продолжаю заниматься музыкой.

Про меня есть статья на «Википедии», ее сделали добрые люди, и там гораздо больше подробностей о моей творческой деятельности.

— Расшифруйте, пожалуйста, Ваш псевдоним — «Кит». Откуда он взялся?

— Псевдоним «Кит» взялся из рэперской юности. Как-то шутя мне его подарил близкий человек – наверное, потому что я увлекался просмотром телепередач, посвящённых тайнам океана, и киты меня интересовали больше остального. Они одни из самых удивительных и разумных существ нашей планеты.

—  Вы начинали в конце 90-х в «Южных Головорезах». Те, кто были рядом тогда, сейчас по разные стороны баррикад?

— Я не могу сказать точно, кто по какую сторону баррикад и насколько вовлечён в происходящее. Сейчас такое время, что даже несмотря на различные лихие дела люди могут себе позволить быть в стороне. И я не спешу их осуждать. Совершенно точно могу сказать, что ныне покойный «Винт», светлая ему память, очень лично воспринял события, происходящие на Донбассе еще в 2014, поскольку он являлся уроженцем Украинской Советской Социалистической Республики. И он даже три месяца провёл в рядах луганского ополчения. В одной из наших с ним последних при жизни встреч он многого мне не рассказывал. Из того, чем он поделился, совершенно определённо можно утверждать, что война – дело очень лютое и гражданским лучше с ней не сталкиваться. Да и никому вообще.

Про остальных моих бывших коллег по коллективу не могу сказать вообще ничего, потому как общения у нас толком нет. «Мак» проживает в Соединённых Штатах Америки, убыл он туда ещё до начала специальной военной операции. Работает, если я верно помню — его туда пригласили трудиться, он это приглашение принял. Вроде бы жив-здоров, всё с ним хорошо. Он, являясь человеком удивительных способностей и интеллекта, удалил все свои социальные сети. Считаю, что в наше время это наимудрейшее решение.

Про Антона «Мэфа» тоже не могу ничего сказать – с ним мы тоже давно не на связи. Знаю только, что дед его в Великую Отечественную был пулемётчиком, всю войну прошёл. По всем нашим с ним беседам на эту тему могу совершенно точно утверждать, что Антон на стороне родной страны. Как сейчас – не знаю, что-то могло измениться.

— «Ю.Г.» называют одной из главных рэп-групп в истории России. Что для Вас лично значит то наследие? Вы им гордитесь или оно уже стало частью прошлого, которая не определяет настоящее?

— Насчёт «главных рэп-групп в истории России» — это, конечно, громко и претенциозно. Мне, как участнику событий, трудно смотреть на это со стороны. Поэтому я так не считаю. Понимаю, что у нас, у «Ю.Г.ов» по сей день есть слушатели, в чем та же «Яндекс. Музыка» не даст соврать. Тут можно относиться по-разному, и в российском хип-хоп сообществе нас не больно-то жалуют, будем честными. Но среди людей, слушающих и интересующихся жанром, достаточно много тех, кто ценит наши песни, которые мы когда-то сделали. Понятно, что многие из них отражают дух того времени, начала 2000-х, однако некоторые актуальны и сегодня. И то, что люди продолжают слушать эти песни, только подтверждает силу слов написанных тогда песен. Это не всем нравится, ну и ладно.

Что лично для меня значит то наследие — это моя жизнь. Мне это было интересно с самого начала, интересно и сегодня. В этом весь я. Как ни странно, это можно обозначить как «личное публичное». А в ряде случаев это определяет и настоящее тоже.  

—  В 2016 году Вы выпустили фильм «Ю.Г.: Последнее слово» и альбом ремиксов «Послесловие». Это была попытка поставить точку или, наоборот, напомнить о том, что было?

— Альбом ремиксов скорее был приурочен к дате. «Ю.Г.» я, наверное, считаю пока главным делом своей жизни, поэтому оставлять его в забвении не хочется. В тот момент не хотелось и подавно, поэтому релиз и был выпущен, как и маленькая документалочка появилась. Опять же, я не из тех, кто будет про себя пытаться снимать какие-то полотна. Я был частью процесса и мне непонятно как про себя можно что-то «накидывать» какого-то пуха.

Идею мы выработали со Стасом Стэпманом, который фильм, собственно, и снял, и смонтировал. Идея в том, чтобы про «Ю.Г.ов» рассказали те люди, для кого они что-то значат в жизни, на кого группа «Ю.Г.» как-то повлияла. И оказалось, что такие люди есть — музыканты, в основном тоже из мира рэпа и отечественного хип-хопа. В таком формате мне и захотелось сделать эту документалку, в том числе и для себя — что не зря мы этим занимались всю свою юность, что это было нужно не только нам или среди наших близких и знакомых.

— В Вашей биографии был опыт работы во ФСИН. Как 90-е годы, криминальная романтика и служба в СИЗО уживаются в одной судьбе?

— Да всё просто как-то собралось в кучу. Я работал, сразу после работы бежал смотреть, что в новостях показывают, что с моей страной творится. А тогда — Крым, Харьков, Одесса, Луганск, Донецк… Я начал лучше понимать и осознавать, что война неизбежна. Но конечной точкой стало 2 мая, Одесса. Когда в «Доме профсоюзов» жгли заживо людей, когда люди выпрыгивали из окон, спасаясь от огня, а внизу их добивали… И уже третьего числа я воевал.

Кстати, в моей жизни никогда не было «криминальной романтики». Я из семьи, которая по другую сторону забора. Мой дед – моряк, балтиец-краснофлотец, прошедший войну. Моя мама – офицер той же самой структуры, в которой служил и я. Так что криминальной романтики в нашем доме не было категорически. Может быть, за исключением каких-то песенок, которые слушали взрослые – тот же «Северный», какие-то фрагменты у Высоцкого, Вилли Токарева. Но полагаю, что так оно и осталось в виде некоего творчества, хулиганско-дворовой песни. Даже будучи довольно юным, когда я это слышал, оно было для меня скорее экзотикой, чем руководством к действию или примером для подражания. Более того, в 90-е годы мои резко заблатовавшие ровесники или ребята из классов постарше в школе своим отвратительным поведением окончательно убедили меня в том, что уголовный мир – не моё, категорически. Так что я держался и сейчас стараюсь держаться от этого в стороне.

Рэп-музыку я знаю давно. Если говорить про этот расхожий стереотип о связи рэпа с криминалом — определённо, она есть, с этим невозможно спорить. Однако начиналось всё не с этого в данном жанре. Кстати, и так называемый «бандитский рэп» в той же Америке появился не сразу вместе с появлением хип-хоп культуры. Он был, скорее, противовесом такому образу жизни, потому что среди чернокожих криминал принимал совершенно угрожающие обороты.

— Кто-нибудь из бывших коллег пошел на СВО добровольцем?

— Ничего не могу сказать, потому что с бывшими коллегами, как ни странно, связь моя утрачена. Как в 2007-м году я уволился со службы, так практически ни с кем не общался. Какое-то время была ещё связь с некоторыми людьми, но и она сейчас утрачена. Люди есть люди. Каждый из нас идёт своей дорогой и далеко не со всеми нам по пути. Так было и здесь.

— Что для Вас лично «русский рэп» сегодня? Он остался голосом улиц или стал и голосом государства?

— Я практически не думаю про русский рэп, и что он такое. Наверное, потому что я видел практически его самое начало, и это со мной всю жизнь. Русский рэп – неотъемлемая часть меня. При этом я совершенно не стремлюсь слушать его регулярно, наоборот — стал мало слушать русскоязычную музыку. Тем не менее некоторые вещи, попадающиеся мне в плей-листах на известных сервисах, я не переключаю. Потому что с ними что-то связано. Для меня это часть меня – как группа «Ю.Г.», как многие другие исполнители и коллективы.

Про голос: рэп всегда был голосом людей, преимущественно самых простых, пролетариата. Что тогда, что сейчас государство – это все, не только чиновники, но и обычный народ — часть одного механизма. Каждый из исполнителей волен высказаться на любую тему, которая его интересует – в этом, мне кажется, и прелесть этого жанра. Ты можешь сказать о чём угодно и, как угодно. Какой будет от этого результат – уже следующий вопрос. Но чтобы сказать, что это такое, а это – сякое – такого разделения я избегаю. Я за то, чтобы люди объединялись.

— У Вас есть коронная фраза или девиз по жизни, который Вы пронесли через все эти десятилетия?

— Не могу сказать, что есть что-то одно, незыблемое. Периодически приходят какие-то вещи, с которыми я резонирую. И что в юности, что чуть позже – какие-то остались со мной с самого начала, какие-то появляются и поныне, возможно, напоминая о чём-то, что могло подзапылиться на задворках памяти.

Моя мама была очень остра на язык и на различные фразочки, но как правило всё это приходило из литературы, из прозы и стихов, так что можно смело взять русскую классику и что-то будет оттуда.

Хотя сейчас вспомнил фразу, которую я помню, наверное, лет с 14. Мне она попалась на глаза, я даже выписал её тогда в блокнотик. И звучит она так: «Умён не тот, кто не делает ошибок. Таких людей нет и быть не может. Умён тот, кто делает ошибки не очень существенные, и кто умеет легко и быстро исправлять их». Автор фразы, если не ошибаюсь, Владимир Ильич Ленин.

—  Как Вы относитесь к коллегам по цеху, которые уехали после начала СВО или «в нейтралитете»?

— Я совершенно спокойно отношусь к людям, которые что-то для себя решили и просто уехали. В конце концов, удивительным образом из нашей страны можно уехать куда угодно, даже не смотря на вооружённый конфликт с другим государством.

Их, да и тех, кто в нейтралитете, я не стремлюсь осуждать. Другое дело – когда люди что-то резко высказывают, причем то, от чего я далек. Об этих людях я тоже стараюсь просто не думать. У меня всё больше направлено в сторону себя — кто я и что я несу в мир? Таков мой путь. Я воспитан в такой парадигме, в которой принято быть со своими.

— «Рэп Взвод» для Вас — это проект, студия или боевое братство?

— Если брать третье — «боевое братство» — это очень сильно сказано, и больше имеет отношение к тем, кто участвует в реальных боях, к людям военным, для кого ратное дело — их жизнь. Я, хоть и нёс службу когда-то в одной из отечественных силовых структур, считаю, что звание «боевое братство» нужно заслужить. А всё остальное — да. Это и проект, и творческий труд. Для меня — абсолютно нормальное явление, потому что есть люди, для которых жизнь разделилась на «до» и «после» 2022 года, а для меня начавшееся не было чем-то удивительным. Потому что вопросами, относящимися к судьбе родной страны и её месте в мире, к тому, что происходит вокруг, интересуюсь довольно давно. Большинство людей знало, что я служил в государственной силовой структуре аж целых 8 лет, с 1999 по 2007. И этих же людей удивляет мой взгляд на происходящее сейчас! Я не знаю, что тут ещё сказать, остаётся только руками развести.

—  Ваш трек «Голову выше» вышел ещё в конце 2025 года. Какая реакция была на него? Что писали обычные слушатели и что — бойцы?

— Реакций, как ни странно, было не очень много. Они были от довольно сдержанных до проклятий от наших недругов. Сказать, что были какие-то восторги или ещё что-то громкое – нет, всё прошло довольно спокойно. От ребят, которые участвуют в СВО были отзывы, но они были о «Рэп Взводе» в целом и об этой композиции в частности, потому что есть парни, с которыми я на связи, которые слушали «Ю.Г.ов» в юности, а сейчас воюют. Многим из тех, с кем я общаюсь, было очень отрадно от того, что я снова читаю рэп.  

—  Как сложилось сотрудничество с группой «Алкоголь После Спорта»?

— Сотрудничество сложилось довольно легко и непринуждённо. Весёлые ребята. Наши. Мы до этого особо не были знакомы, но удивительным образом, когда начинается что-то экстремальное все себя показывают. И как-то так само собой вышло, что мы на одной стороне – на стороне родной страны.

—  Расскажите о треке «Моя страна», записанном совместно с коллективом «Невская Опера» и группой «Алкоголь После Спорта» для второго альбома «Рэп Взвод 2.0 Без границ».

— С мелодии «Широка страна моя родная» в моей юности начинался каждый час радиоэфира. Саму песню часто напевала моя матушка. Так что эта композиция со мной с самых ранних лет. Тем более, воспитание у меня всё-таки советское, а это – наша история, наше великое прошлое, мы его наследуем, и никогда и в мыслях не было отказаться от него или поворачиваться к нему какой-то неприглядной стороной. Поэтому совершенно закономерно, что на предложение об участии в этой песне я не мог ответить никак иначе. Как пионер – всегда готов! Тем более, с оперными солистками в одной композиции мне еще бывать не доводилось. Это большая честь и очень интересный опыт.

—  Планируете ли вы совместные концерты? Записи клипов?

— Лично я ничего не планирую. У меня так получается, что музыка пока не является на 100% моим занятием. Скорее это отдушина.  

—  Вы лично ездите за ленточку к бойцам?

— Нет, пока не доводилось, не сошлись так звёзды, чтобы побывать у ребят. Пока.

—  Вы общаетесь с бойцами в личке или в комментариях? Часто ли пишут и о чём просят сделать следующий трек?

— В личке – да. Есть несколько ребят из разных подразделений, с которыми мы периодически ведём какие-то беседы. Есть человек, с которым я давно знаком. Он тоже, с одной стороны, из культуры хип-хопа, а с другой – из воздушно-десантных войск, из одной известной специальной бригады. И из недавнего – в мой день рождения мне написал человек, с которым я учился в реставрационном училище с 1996 по 1999 год. Он, оказывается, тоже на войне, получил ранение. Сейчас он в Волгограде, восстанавливается, проходит реабилитацию. К счастью, живой и здоровый. Один из самых талантливых людей в изобразительном искусстве, что я встречал лично, из тех, кого я знаю. Оказалось, что он отвоевал контракт.

— У Вас с супругой была свадьба в славянском стиле. А что для Вас «Русский мир» сегодня? Это культурный код или политическая программа?

— Ну, она была не в славянском стиле. Был у меня период, когда я интересовался неоязычеством, скажем так. Пик этого пришёлся где-то на 2010-2011 годы. Однако также быстро всё это и закончилось, потому что я по своему советскому воспитанию всё-таки решил эти вопросы уточнить в фундаментальной науке. Оказалось, что каких-то серьёзных подтверждений теориям о периоде до крещения Руси, мягко скажем, маловато, и они ничего не подтверждают из того, о чём говорят доморощенные любители язычества.

Словосочетание «русский мир» — для меня просто непонятно, а какой-то ещё может быть мир? Я в этом русском мире рождён, хотя и понимаю, что есть и весь остальной. Это ведь не программа, культурный код – возможно. Видимо, это просто какая-то база для меня и выделять это во что-то оформленное – не получается. Странно думать об этом для человека, который в 90-е рос в западной культурной движухе, в отсутствие своего, здешнего. В те годы, я помню, очень многие из тех, кто сегодня активно рубятся за «русский мир», активно боролись с совсем недавним прошлым. Поэтому тут я в тупике.

—  У Вас двое детей. Какие главные ценности Вы им прививаете?

— Всё, что касается детей, я предпочитаю оставлять в разряде личного. Могу лишь сказать на моём скромном опыте: дети неизбежно скопируют то, что видят от взрослых. Поэтому, в первую очередь, я работаю с собой. И малыши имеют свойство просто повторять, ведь они – малыши. Соответственно, чем меньше будут взрослые делать чего-то неадекватного, тем меньше этого можно будет наблюдать у детей.

—  Как относитесь к современной школьной программе? Чего, на Ваш взгляд, в ней не хватает, а что, наоборот, лишнее?

— Мне она кажется по сравнению с моей немного ущербной. Чего не хватает… Всего хватало, нечего было ломать.

—  Есть ли для Вас табу в музыке?

— Наверное, я бы постарался – и стараюсь в реальном времени — делать так, чтобы музыка никому не делала ничего плохого. В остальных случаях музыка – она как солнечный свет, всеобъемлющая. Буду ли я что-то делать или нет – я бы не стал зарекаться, всякое бывает. Сегодня мы читаем рэп, завтра можем поорать панк-рок, а послезавтра – «дворовую блоть» под гитару. Как одно может мешать другому – для меня лично непонятно.

—  Как Вы относитесь к цензуре?

— Строго положительно. Любое человеческое общество, по моему убеждению, держится на ограничениях. Для примера – ну уберите правила дорожного движения и посмотрите, что будет. В культуре тоже должны быть какие-то линии, за которые не надо заходить. Человек разумен, а масса людей – чаще всего наоборот.

—  Что лично для Вас будет Победой сегодня?

— Сегодня лично для меня победа – это увидеть сегодняшнее утро. Под работу нашего славного ПВО. Слава парням, кто точно, чётко делает свою работу.

А если глобально – это дискуссионный вопрос, тут коротко не получится.

—  Если оглянуться на весь пройденный Вами путь — от «Южных Головорезов» и СИЗО до «Рэп Взвода» и треков для бойцов, — как Вы сами себе отвечаете на вопрос: ради чего всё это? Ради чего Вы просыпаетесь и идёте делать то, что делаете?

— Всё, что я делаю, делаю потому, что считаю нужным. Мне это важно, в первую очередь. Что-то изнутри говорит: «Бери и делай!». Когда оно перестанет это говорить – я перестану это делать. Меня учили, что труд для человека – это правильно. Валять дурака – не наши методы. Соответственно, любые действия, особенно когда они приносят пользу и радость окружающим – уже неплохо.

—  Что бы Вы пожелали сегодня всем гражданам России, и особенно — нашим бойцам на передовой?

— Всем гражданам России, особенно мужчинам на передовой – быть целыми, живыми-здоровыми и невредимыми, насколько это возможно в текущей ситуации. Вариантов у нас нет, кроме как двигаться вперёд и достигать намеченных целей, решать текущие задачи.

Мария Коледа