Командир разведки «Эспаньолы» Пикассо. От тату-салона до переднего края

Они приходят на передовую из совершенно другой реальности — вчерашние студенты, музыканты, инженеры. Но у командира разведывательного подразделения бригады «Эспаньола» с позывным Пикассо за плечами был не просто гражданский быт, а творческая стихия. В мирной жизни он рисовал картины и набивал татуировки, собирался связать судьбу с искусством. Однако война распорядилась иначе: теперь его главный инструмент — не игла тату-машины и не кисть, а управление людьми и разведка боем. Корреспондент Anna News встретился с молодым бойцом, чтобы поговорить о том, как хаос меняет восприятие цвета, почему пот экономит кровь и что скрывается за «розовыми очками» на настоящей войне.

— Гибель брата и новый отсчет

— На фронте Пикассо оказался 27 февраля 2022 года, спустя несколько дней после трагической гибели старшего брата. На тот момент ему было всего 19. Решение созрело молниеносно: юноша, не имевший армейского опыта, взял в руки оружие и шагнул в неизвестность, которую до этого видел только в кино и новостях.

До службы, как признается сам боец, его жизнь вращалась вокруг творчества: «Я занимался художественной деятельностью. Рисовал, работал тату-мастером. Рисую и сейчас, создаю памятные картины на бойцах».

И здесь, на передовой, среди грохота и гари, с ним случилась удивительная трансформация. Пикассо отмечает, что, несмотря на царящие вокруг горе и хаос, его внутренняя муза стала только ярче. Картина мира меняется каждый день, и это напрямую влияет на его изобразительный взгляд: эскизы обретают глубину, а краски насыщенность и драматизм, которых не было в спокойной гражданской жизни.

— Дорога в «Эспаньолу» и принцип «здесь надолго»

— Боевой путь молодого командира впечатляет даже видавших виды ветеранов. Начинал он в штурмовых подразделениях, где сходу познается цена ошибки. Затем была бригада «Ветераны», потом «Невский», и лишь после этого «Эспаньола», в которой Пикассо, наконец, нашел свой дом.

«Надеюсь, что здесь задержусь надолго, — делится доброволец. — Коллектив хороший, командиры отличные и искренне беспокоятся о здоровье каждого. У меня даже собственный пример есть: при лёгком ранении мягких тканей меня сразу отправили в полевой госпиталь в Бахмуте на рентген. Как говорится, чтобы боевая единица осталась целой».

К слову, именно этот случай, по мнению Пикассо, является маркером правильного отношения к личному составу. Бездумная бравада здесь не ценится, а командование, которое бережет своих людей, вызывает уважение и желание воевать еще эффективнее.

— Крушение «розовых очков»

— Ответ на вопрос о первых эмоциях на фронте был предельно откровенен: «Если честно, я пришёл в „розовых очках“, наивно представлял войну как в кино — собрались, сработались, постреляли и пошли дальше».

Иллюзии развеялись в первый же серьезный минометный обстрел. Пикассо признается, что именно тогда до него дошло: здесь все происходит по-настоящему, и если погибнешь, то тоже по-настоящему. Вернуться назад, переиграть или нажать «паузу» невозможно. Это осознание, по его словам, кардинально изменило подход к службе. Несмотря на то, что срочную службу он не проходил, молодой боец быстро усвоил главный закон войны: пот экономит кровь, а если пота нет — пойдет кровь. Поэтому тренировки и оттачивание мастерства должны быть на постоянной основе, без выходных и поблажек.

— О сожалениях, контрактах и жесткой дисциплине ума

— На провокационный вопрос о том, не жалел ли он о своем решении, Пикассо отвечает с военной прямотой, но и с ноткой горечи.

«В этом подразделении такого не было ни разу. В других врать не стану, было, -говорит он. — Особенно там, где командиры халатно относились к личному составу и обеспечению на позициях. Я жалел, что не разузнал о подразделении заранее. Здесь же, напротив, даже мысли об увольнении нет, только желание работать. Уже точно решил, что после этого контракта подпишу следующий».

Боец убежден, что любой продолжительный перерыв в службе идет во вред. За месяцы отдыха человек привыкает к теплу и безопасности, теряет остроту навыков и возвращается на позиции уже не с холодной головой, а с размягченным сознанием. На войне лишняя секунда раздумий — это жизнь. Не заметишь дрон, упустишь момент смены позиции и все. Поэтому отдых, по его мнению, только сбивает с ног и выбивает из жесточайшего самоконтроля, который необходим каждому, кто находится под прицелом.

— Слабоумие не в почете, а страх живет в другом

— «Хладнокровие и умение прислушиваться к старшим, — перечисляет Пикассо свои козыри. — „Слабоумие и отвага“ здесь не работают и чаще всего не везёт именно таким людям».

На вопрос о страхе боец отвечает неожиданно: «Как такового его нет. Страх приходит только тогда, когда думаешь о маме и осознаёшь, что можешь умереть. А пока мысли о родителях и доме отключены — страха нет».

Здесь, по его словам, спасает коллектив, который всегда рядом и готов подставить плечо. Смех и шутки в блиндажах продлевают жизнь и не дают уйти в депрессию, которая на войне опаснее любого осколка.

Среди множества боевых эпизодов Пикассо выделяет один случай, который запомнился ему навсегда.

«Была у меня одна неприятная ночная история, — смеется доброволец. — В два часа ночи мне надо было выйти из блиндажа, и буквально в ту же минуту дрон „Баба Яга“ отработал ТМкой. Я не успел сделать и шага к выходу, как произошёл взрыв. Этого точно не забуду никогда».

Секундное промедление, которое тогда спасло ему жизнь, стало еще одним подтверждением его философии: нельзя торопиться умирать.

Отвечая на вопрос о молодости на войне, Пикассо заметил: «Есть такая шутка, что наши деды и прадеды дошли до Берлина и, если бы сейчас оказались здесь, то они бы взяли его снова. Но, если серьёзно, то пришло время смены поколений. Новое время, новая война, и она требует новой молодёжи».

Он убежден, что спасает только братство и сплоченность. Думать о том, что контракт скоро закончится и можно будет уйти домой — роскошь, которая здесь непозволительна. Каждый, будь то командир или рядовой, обязан думать и за себя, и за весь личный состав, потому что цепь рвется в самом слабом звене.

— Новый взгляд на гражданских и планы на десятилетия

— За время службы Пикассо неузнаваемо изменился внутренне. Он признается, что стал куда спокойнее относиться к гражданской жизни и к тому, что большинство людей, оставшихся в тылу, просто не способны понять, что здесь происходит. Но он научился не тратить на это эмоции.

«Я стал спокойнее относиться к гражданской жизни, даже к тому, что большинство людей не понимают, что происходит здесь и берутся рассуждать, не зная, о чём говорят, — признается он. — Многому научился у командиров и инструкторов, например, разбираться в людях. Этот опыт бесценен».

И хотя многие ожидают от бойцов стандартного ответа о планах на будущее, например подписание контракта с Африканским корпусом, у Пикассо они куда глубже. «Вопреки расхожему ответу, я вижу своё будущее в военном деле, но уже как инструктор, — делится боец. — Планирую саморазвиваться, заниматься с молодёжью, организовывать небольшие группы и передавать опыт. Потому что никто не знает, что ждёт нас завтра и через десять лет». Он твердо намерен оставаться в системе, обучать новое поколение и передавать те знания, которые добыл кровью и потом на передовой, чтобы будущие бойцы были готовы к любым вызовам.

Лина КОРСАК, специально для ANNA NEWS