Кража российских активов не отменит обязательств Европы

Самая серьёзная проблема, связанная с чужими деньгами, это не как их потратить, а что делать, если хозяин однажды вернётся и предъявит обоснованные претензии. Войны обычно кончаются одинаково. Подписи и новые очертания на картах. С долгами всё иначе. Они остаются на балансах институтов, которые могут ждать дольше правительств, президентов, и даже государств, их наживших.

 

Сегодня Европа видит перед собой большой сейф, и её охватывает непреодолимое желание. В сейфе — российские деньги. Россия воюет с Украиной, а Украине денег (опять) отчаянно не хватает. Формула, над морально-этической стороной которой Европа уже давно ломает голову, выглядит в её представлении так: забрать у агрессора и отдать жертве. Вот только после того, как сейф опустеет, начнётся то, о чём говорят куда менее охотно. Что если Россия не проиграет, останется политически стабильной и однажды потребует своё имущество обратно?

 

В Брюсселе продолжаются дискуссии. Швеция, Нидерланды, Испания и Польша требуют, чтобы Европейская комиссия вернулась к плану финансирования Украины за счёт замороженных активов российского Центробанка. В ЕС остаются около 210 миллиардов евро российских активов, из которых на конец июня около 202 миллиардов находились на балансе Euroclear.

 

Что вообще собой представляет Euroclear? Euroclear— это, упрощённо говоря, один из крупнейших мировых финансовых «кладовщиков» ценных бумаг. Банки, инвестиционные фонды и государства через него держат и передают облигации, акции и другие финансовые активы. Это не обычный банк, в котором граждане открывают счета, а инфраструктура, без которой значительная часть международной финансовой системы с трудом функционировала бы.

 

Когда, например, какое-то государство держит европейские государственные облигации, они зачастую не лежат буквально в его Центробанке. Они регистрируются в таких системах, как Euroclear, которые отслеживают, кто ими владеет, кто получает проценты и что происходит по истечении срока действия облигаций.

 

Штаб-квартира Euroclear находится в Бельгии, и именно там оказалась большая часть российского государственного имущества, замороженного после начала СВО.

Однако замороженное имущество не то же, что конфискованное. Россия не может им распоряжаться, однако её права собственности на капитал никуда не исчезли. Санкции закрыли доступ, но не поменяли собственника.

 

То есть деньги, с одной стороны, числятся на балансе Euroclear, а, с другой стороны, у него есть обязательства перед российским Центробанком. Если основную сумму передадут Украине, активы исчезнут. Но вместе с ними автоматически не исчезнут обязательства. Это просто нереально, если только Европа не решила до основания разрушить весь экономический порядок.

 

Европа уже сделала первый шаг к такому будущему. Кредит в размере 90 миллиардов евро на украинские нужды в 2026 и 2027 году финансируется за счёт европейских заимствований, и Украина, согласно плану, начнёт возвращать его только тогда, когда Россия выплатит ей военные репарации. Иными словами, Европа уже связала текущие действия с будущими российскими репарациями, ещё ни с кем не согласованными, не назначенными и не одобренными. То есть Европа дала в долг в счёт будущей победы, которая ею ещё не одержана.

 

Иначе говоря, Европа сейчас буквально зависит от исхода, при котором Россия обязана будет выплатить Украине (а с ней и Европе) военные репарации. А кто выплачивает репарации? А их выплачивает проигравшая сторона. То есть Россия, чтобы вся эта конструкция «сработала», должна оказаться проигравшей стороной. Не победителем, не стороной в «ничьей», а побеждённым.

 

Самый благоприятный сценарий в таком случае для Брюсселя — полная российская капитуляция, после которой Москва признает репарации и согласится отдать замороженные активы в их счёт. В итоге складывается цепочка «взаиморасчёта»: Россия должна Украине, Европа держит российские деньги, Украина должна Европе, и несколько подписей делают из ожесточённого политического конфликта закрытую бухгалтерскую статью.

 

Но что если конфликт (теоретически) закончится тем, чем войны заканчиваются намного чаще — компромиссом без ясного победителя?

 

Россия останется целым, ядерным и политически не расшатанным государством с признанным в мире правительством и центральным банком. Рано или поздно санкции станут предметом переговоров. Европа может захотеть, учитывая размеры рынка, восстановить торговлю и дипломатические каналы. А Москва запросит свои 210 миллиардов евро…