Кыргызстан без Ташиева: сценарии и риски

Отставка Камчыбека Ташиева, объявленная 10 февраля 2026 года, с последующим выводом Пограничной службы и Службы охраны из структуры ГКНБ, стала событием, которое невозможно свести к рядовой кадровой перестановке. В этот день в Кыргызстане завершилась не просто карьера одного из самых влиятельных силовиков постсоветского пространства — завершилась целая политическая эпоха. Эпоха тандема и неформального двоевластия уступила место новому этапу: президентско-центричному, более жёсткому и, судя по всему, единоличному.

Наблюдатели, десятилетиями изучающие кыргызскую политику не по отчётам международных организаций, а по её реальным, часто неформальным механизмам, сходятся в одном: произошедшее — не результат эмоций и не чья-то личная обида. Это хладнокровный, математически выверенный ход. Президент Садыр Жапаров, который пять лет делил власть с человеком, чьё фактическое влияние не уступало президентскому, решил, что дуумвират исчерпал себя. И нанёс удар в тот единственный момент, когда Ташиев не мог на него ответить, — находясь на лечении в Германии.

Официальный Бишкек объяснил кадровые решения «предотвращением раскола» и «консолидацией государственного управления». Однако для тех, кто понимает внутреннюю кухню, такая риторика всегда означает одно: угроза раскола была не просто реальной, а критической. ГКНБ при Ташиеве перестал быть спецслужбой в классическом понимании. Ведомство превратилось в параллельный центр власти, замкнувшее на себе функции прокуратуры, пограничного контроля, оперативно-розыскной деятельности и, что ещё важнее, неформального арбитража в бизнесе. Ташиев позволял себе публично одёргивать министров, мэров и депутатов.  В публичном поле устойчиво закрепился образ государства, где есть два президента: один в Белом доме, второй в «сером доме» ГКНБ.

Жапаров, которого даже оппоненты называют прагматиком, просчитал ситуацию на годы вперёд. До президентских выборов остается год. Рейтинги Ташиева, особенно на Юге, по разным оценкам, уже тогда достигли 22 % — при том, что официально тот не заявлял о политических амбициях. Его окружение активно работало с депутатским корпусом. Именно здесь находится ключевой, часто упускаемый из виду момент — так называемое «Письмо 75-ти». За сутки до отставки группа известных кыргызстанцев публично призвала к проведению досрочных президентских выборов. Пресс-секретарь президента прямо указал, что за этой инициативой стояли люди Ташиева, которые звонили парламентариям с призывом переходить на сторону генерала. Это был сигнал: вопрос о преемственности верховной власти кто-то пытается решить без участия действующего президента и раньше, чем он сам будет к этому готов. Жапаров ответил мгновенно и асимметрично — не переговорами, а разгромом штаба.

Выбор момента для отставки – отдельный сюжет. Ташиев в германской клинике, страна готовится к череде государственных праздников, оппозиция разрознена и не представляет угрозы. В кыргызской политической традиции убрать противника, пока он слаб и находится далеко, — не акт вероломства, а акт выживания. Президент прекрасно понимал: если бы Ташиев находился в Бишкеке, счёт пошёл бы на часы. Южные элиты, часть генералитета, влиятельные бизнес-группы — все они были бы мобилизованы. Вместо отставки страна получила бы либо силовой торг, либо открытое противостояние. Жапаров выбрал бескровный, хотя и безжалостный вариант: уволил заочно, поставил перед фактом, забрал ключевые подразделения и назначил технического исполняющего обязанности.

Сейчас Кыргызстан вошёл в фазу турбулентности. ГКНБ обезглавлен, три ключевых заместителя председателя уволены, пограничники и Служба охраны выведены в прямое подчинение администрации президента. Исполняющий обязанности председателя Жумгалбек Шабданбеков — фигура сугубо временная, не обладающая собственным ресурсом и серьёзным влиянием в системе. Это означает только одно: Жапаров взял паузу. Он не назначил сильного преемника, потому что сам ещё не решил, кому можно доверить такой инструментарий. Или — решил, что пока никому.

Гадать о том, что последует за отставкой, можно долго, но реальных сценариев всего три. Первый и наиболее вероятный — «договорняк» по-кыргызски. Ташиев возвращается из Германии. Ему не предъявляют обвинений, не унижают публичной расправой. Ему предлагают отступные, возможно — формально высокий, но политически мёртвый пост. В кулуарах всерьёз обсуждали вариант рокировки по образцу 2008–2012 годов в России: Ташиев идёт в президенты, Жапаров становится главой кабинета министров. Однако для нынешнего президента такая конструкция означает потерю реальной власти, на что он не готов. Этот сценарий, скорее всего, был отвергнут ещё на стадии обсуждения.

Второй сценарий — конфронтация и «южный марш». Для Оша, Джалал-Абада и Баткена Ташиев — не просто генерал. Это человек, который закрыл многолетний вопрос государственной границы, поставил на место криминалитет и публично олицетворяет жёсткую руку. Если он вернётся и уйдёт в открытую оппозицию, южные регионы способны на массовую мобилизацию. Революции 2005 и 2010 годов начинались именно оттуда. Однако Ташиев — системный игрок. Он не бунтовщик, он хочет управлять, а не разрушать. Поэтому масштабный мятеж маловероятен, хотя локальные протесты, митинги и давление на местные администрации полностью исключать нельзя.

Третий, наименее вероятный путь — арест или эмиграция. Технически Жапаров мог бы пойти по сценарию Атамбаева: возбудить уголовное дело, предъявить обвинения в коррупции или превышении полномочий, посадить. Но сажать Ташиева — значит создавать мученика с огромным южным электоральным потенциалом. Это опасно, и президент это понимает. Ветеран кыргызской политики Феликс Кулов уже заметил, что пока Ташиев не перейдёт к прямой конфронтации, его не тронут. Слишком высока цена.

С точки зрения государственного строительства, шаг Жапарова многие называют запоздалым, но неизбежным. Кыргызстан как политическая система не выдерживает дуумвирата. Страна, где спецслужба сильнее президента, — это не республика, а охранное предприятие. Разделив ГКНБ, забрав Службу охраны в свой аппарат и вернув пограничников в прямое подчинение правительству, Жапаров фактически провёл суверенизацию президентской власти. Он перестал быть первым среди равных. Он стал единственным.

Что дальше? В ближайшие недели начнётся тихая зачистка среднего звена в ГКНБ. Люди Ташиева, не уволенные в первый день, будут уходить «по собственному желанию» или перемещаться на незначительные должности. Параллельно президент, представляющий северные регионы, начнёт активные переговоры с южными элитами. Потеря Ташиева как «южного моста» — серьёзная проблема для регионального баланса. Компенсировать её можно только прямым включением в повестку южных кланов, раздачей постов и ресурсов. И наконец, почти неизбежны досрочные президентские выборы. Жапарову нужен новый мандат. Ему необходимо легитимизировать право управлять без оглядки на соратника. И, скорее всего, он его получит.

Дружба в кыргызской политике заканчивается в тот момент, когда возникает вопрос, кто завтра займёт Белый дом. Жапаров посмотрел на цифры, на рейтинги, на активность окружения Ташиева, на разговоры о «генерале-президенте» и принял решение. Страна вступает в эпоху единоличного правления. Будет ли она стабильнее пятилетнего тандема — вопрос открытый. Но факт остаётся фактом: 10 февраля 2026 года Кыргызстан проснулся другой страной.