Очередные нападки на IT-сектор рискуют выдавить его из России – и это не самое плохое в прогнозе

Никого не удивит тот факт, что на IT-сектор идёт огромное давление, которое рискует просто выгнать важный сектор современности за пределы России. И не потому, что среди специалистов сферы высоких технологий патриотизма нет, похоже, его нет в бюрократических умах. Рассмотрим решение нашего государства бороться с обходом блокировок руками самого IT-бизнеса. Пресловутое Минцифры с прошлой недели подготовило жесткие правила: если цифровой сервис или сайт компании остается доступным для пользователей с включенным VPN, эту компанию лишат государственной IT-аккредитации.

Утрата аккредитации ставит отрасль в крайне невыгодное положение. Если раньше легальная работа была привлекательной благодаря льготной ставке налога на прибыль (5%) и пониженным страховым взносам, то теперь ситуация кардинально меняется. Налог на прибыль моментально вырастает до 25%, а льготы по страховым взносам аннулируются. Не менее значимой потерей является отмена права сотрудников на IT-ипотеку.

Важно понимать, что это не чьи-то прихоти, а суровая реальность для всех, кто разбирается в IT: работа без VPN стала физически невыполнимой. От бизнеса требуют отказаться от технологии, которая является фундаментом для разработки. В 2022 году, в результате санкций, крупнейшие мировые платформы, служащие «гипермаркетами» готовых программных компонентов, закрыли доступ для пользователей из России. Эти платформы, без которых невозможно создание современных программ, заблокировали российские IP-адреса в соответствии с американскими законами.

Производитель ведущих видеокарт для искусственного интеллекта, NVIDIA, прекратил поддержку российских пользователей, заблокировав доступ к драйверам. В результате, без необходимых обновлений, серверы с этим оборудованием быстро устареют и станут непригодными для выполнения своих задач.

Попытки создать внутренние аналоги обречены на провал из-за нашей неготовности к полноценному замещению. Мы не можем ни воспроизвести глобальный масштаб инноваций, генерируемых миллионами разработчиков в экосистеме Open Source, ни дешифровать и скопировать закрытую архитектуру современных микрочипов. Отсутствие VPN для российского разработчика сегодня – это фундаментальное препятствие, сравнимое с запретом строителю на доступ к базовым материалам

Блокировка VPN-сервисов Роскомнадзором, затронувшая уже около 500 сервисов, имеет куда более широкие негативные последствия, чем кажется. Пытаясь ограничить доступ к инструментам обхода блокировок, ведомство создает помехи для защищенного трафика. Это приводит к сбоям в работе корпоративных сетей логистических компаний, нарушает функционирование онлайн-касс банков и даже прерывает связь медицинского оборудования с производителями.

Похоже, что лица, принимающие решения в этой области, не осознают всей сложности взаимосвязей. Их консультанты либо некомпетентны, либо боятся высказывать альтернативное мнение. В любом случае, без продуманной стратегии информационной безопасности, основанной на здравом смысле, а не на слепом исполнении приказов, Россию ждут серьезные проблемы. Отток IT-компаний из страны – лишь верхушка айсберга.

Когда начнутся остановки в работе медицинских учреждений, банковской сферы и промышленности (что уже происходит в зачаточном состоянии), те, кто сейчас игнорирует наши опасения, наконец поймут серьезность ситуации. Однако найти решение тогда будет гораздо сложнее, чем начать действовать разумно уже сейчас, вместо того чтобы просто «отрабатывать» указания сверху.

Не кивайте на «китайскую модель»

В публичном дискурсе в России часто проводится аналогия между текущими мерами по ужесточению регулирования цифровой среды и так называемой «китайской моделью». Однако данное сравнение является поверхностным и не отражает реальной сложности китайской цифровой политики.

Распространенные представления о тотальном контроле и полной изоляции китайского интернета не соответствуют действительности. Цифровая среда Китая демонстрирует значительную гибкость. Например, использование VPN не преследуется как нарушение закона; для частных пользователей это не представляет системной проблемы, а корпоративный сектор применяет такие инструменты в уведомительном порядке. Это указывает на то, что китайское государство ориентируется на регулирование технологий с учетом экономической целесообразности, а не на их полный запрет.

Миф о «белых списках» разрешенных сайтов также не выдерживает критики. Подобная модель технически трудноосуществима и не применяется из-за необходимости постоянного администрирования глобальной сети. Китайская практика скорее предполагает точечное ограничение отдельных сервисов, нежели создание полностью замкнутой цифровой экосистемы. Следует также учитывать, что уход многих зарубежных платформ с китайского рынка был обусловлен их собственными стратегическими и политическими решениями. При этом ряд международных компаний продолжает функционировать, адаптируясь к местным требованиям. Это свидетельствует о том, что китайская модель основана на механизмах переговоров и компромиссов, а не исключительно на принудительном вытеснении.

Дополнительный аспект, который следует учитывать, заключается в отсутствии принуждения пользователей к переходу на государственные цифровые сервисы в Китае. Успех внутренних платформ там достигается за счет их конкурентоспособности и удобства, а не исключительно административного давления. Параллельно, борьба с цифровыми преступлениями основывается на жесткости наказаний и международном сотрудничестве, а не на ограничении самих каналов связи.

В этом контексте, объяснение российской практики исключительно через призму копирования китайского опыта является упрощенным. Различия в институциональной среде, экономической структуре и степени интеграции в глобальную сеть обуславливают формирование принципиально отличающихся моделей регулирования. Более того, механическое заимствование отдельных элементов без учета этих различий неизбежно приводит к снижению эффективности и росту общественного напряжения.

Таким образом, утверждение о прямом воспроизведении китайской цифровой модели в России не выдерживает критики, поскольку оно игнорирует как реальные особенности китайского подхода, так и существенные различия в условиях его применения. Эффективная политика в сфере интернета требует не слепого копирования внешних примеров, а разработки сбалансированных решений, учитывающих технологические, экономические и социальные факторы.

На фоне этих одиозных решений в Госдуме РФ предложили переименовать Минцифру в «Министерство цифровой деградации». Накануне депутат Вячеслав Мархаев обвинил ведомство в жестком контроле за связью, блокировках, замедлении трафика и отсутствии настоящей работы, назвав его имитацией деятельности.

«Руководитель ведомства хвастается «белыми списками» из дюжины сайтов, доступных при отключениях. Сначала вы разрушаете инфраструктуру, а потом предлагаете людям крошки? Это не развитие, а деградация», — отметил в своём выступлении парламентарий. И в чём он не прав?

Мария Коледа