Ольга Медяник: «Мозг отключили». Как мошенники превращают людей в финансовых жертв

Ольга Викторовна Медяник — кандидат психологических наук, доцент СПбГУ и Юридического института (СПб), член Межведомственной рабочей группы Центрального банка РФ по противодействию социальной инженерии. Эксперт в области экономической психологии и финансовой безопасности. Автор двух книг, вышедших в 2025 году: «Нейропсихология финансового внушения» (в соавторстве с профессором-психофизиологом Ириной Шошиной) и учебно-методического пособия «Общение с жертвами финансового внушения» для банковских сотрудников.

Корреспондент «Anna News» поговорила с Ольгой Медяник о том, как мошенники превращают людей в орудие преступления, почему одиночество повышает уязвимость на 240% и что государство может сделать уже завтра.

— Ольга Викторовна, вы — кандидат психологических наук, доцент, член Межведомственной рабочей группы ЦБ РФ по противодействию социальной инженерии. Если совсем коротко для наших читателей: как вы пришли к теме финансовой безопасности и почему психолог вообще оказался в центре борьбы с мошенничеством?

— Психолог в центре борьбы с мошенничеством — это логично, хотя и неожиданно для моих коллег. Я начинала с экономической психологии, работала с людьми, пережившими потерю работы, дохода, проблемы с бизнесом. И заметила странную закономерность: жертвы финансовых мошенничеств описывали свой опыт точно так же. Одинаковые симптомы, одинаковая травма.

Это подтолкнуло меня к вопросу: если мошенничество вызывает такую же психологическую реакцию, значит, в его основе лежит не просто обман, а воздействие на нейробиологические механизмы мозга. Это уже не социология — это нейропсихология.

— Я была на презентации вашей книги «Нейропсихология финансового внушения», которую вы написали с профессором Ириной Ивановной Шошиной. Аннотация начинается с сильной фразы: «Почему умные люди теряют миллионы?». Так почему? Если в двух словах — что происходит в голове жертвы в момент, когда она говорит мошеннику «да»?

— Когда мошенник воздействует на жертву, активируется лимбическая система — древняя часть мозга, отвечающая за эмоции и выживание. Если буквально: в этот момент амигдала, миндалина мозга, захватывает управление и отключает префронтальную кору — зону, ответственную за критическое мышление, анализ и принятие решений.

Человек в этом состоянии почти не может думать. Его мозг работает в режиме «бей или беги», а не в режиме рационального анализа. В момент, когда жертва говорит мошеннику «да», в её голове происходит следующее: страх блокирует логику, надежда заменяет скептицизм, срочность не даёт времени на проверку, а доверие к авторитету отключает критику. Это не глупость. Это физиология мозга под стрессом.

— Вы используете в книге метафору «вакцина против финансового зомбирования». Что это за «вакцина»? Можно ли её «привить» себе самостоятельно или нужен внешний спасатель?

— «Вакцина» — это не одна «таблетка». Это комплекс когнитивных навыков, которые человек может развить. Она состоит из трёх компонентов.

Первый — распознавание собственного состояния. Нужно научиться ловить момент, когда амигдала берёт управление. Это ощущается как внезапный прилив паники или эйфории, невозможность сосредоточиться, ускорение сердцебиения, туннельное зрение — когда видишь только то, что говорит мошенник.

Второй — техники переключения мозга. Когда вы замечаете эти признаки, нужно физически вернуть себя в состояние, где работает префронтальная кора. Холодная вода на лицо, глубокое дыхание — например, вдох на 4 счёта, задержка на 7, выдох на 8 — физическое движение, обращение к другому человеку.

Третий — социальная поддержка. Одиночество — это главный фактор уязвимости. Если у вас есть человек, которому вы можете позвонить и сказать «слушай, со мной что-то странное происходит» — это уже половина защиты.

Можно ли привить себе самостоятельно? Частично — да. Но полная защита требует внешней поддержки: банков, которые обучают сотрудников, государства, которое создаёт системы защиты, и общества, которое не стигматизирует жертв.

— Ваше соавторство с психофизиологом Ириной Шошиной — это не случайно. Почему для понимания финансового мошенничества понадобился именно тандем «психолог + психофизиолог»? Что даёт взгляд со стороны работы мозга, чего не даёт классическая социальная психология?

— Классическая социальная психология отвечает на вопрос «почему люди верят в то, что они слышат?». Психофизиология отвечает на вопрос «как мозг физически отключает критическое мышление?» Это принципиально разные уровни анализа.

Ирина Ивановна рассказала мне, что человек ощущает при гипнозе, при ПТСР, при состояниях диссоциации. Здесь уже не только психология — но и нейробиология. Например, социальная психология говорит: «Люди доверяют авторитетам». А психофизиология показывает: «При виде символа авторитета — форма, голос, логотип — в мозге активируется зона, отвечающая за подчинение, и одновременно подавляется критическое мышление». Это разные инструменты для одной проблемы. И вместе они дают полную картину.

— Один из самых страшных трендов сейчас — переход от простого обмана к поджогам военкоматов, машин ДПС, релейных шкафов. Мошенники сначала выманивают деньги, а потом, используя состояние паники, шантажируют уголовным делом за «финансирование ВСУ» и заставляют совершать поджоги. Что происходит с психикой человека, когда он на это идёт? Это всё тот же механизм внушения или что-то другое?

— Это уже не просто мошенничество. Это многоэтапное манипулирование с использованием созданной травмы.

Первый этап — финансовое выманивание. Жертву вводят в состояние паники — якобы проблема с банком, с документами, с законом. Она теряет деньги.

Второй этап — создание ещё большей травмы. Мошенник говорит: «Теперь тебя обвинят в финансировании ВСУ. Это уголовное дело. Тебе светит тюрьма». В этот момент жертва находится в состоянии максимальной уязвимости: она уже потеряла деньги, чувствует вину и стыд, она в панике — амигдала полностью контролирует мозг — и она готова на что угодно, чтобы «исправить ситуацию».

Третий этап — направленное действие. Мошенник говорит: «Если ты совершишь поджог, это будет выглядеть как диверсия ВСУ. Тогда на тебя не упадёт подозрение. Это твой выход». Человек не выбирает совершить поджог. Его программируют на это действие, используя страх перед уголовным делом, чувство безысходности, состояние диссоциации — он как бы «не он», когда совершает это — и ложную логику: «это спасение». Это уже не внушение в классическом понимании. Это создание условного рефлекса: страх → действие.

— В последнее время вообще дошло до страшного — люди под воздействием мошенников идут на убийство. У многих читателей подобных новостей появляются небеспочвенные подозрения в неадекватности исполнителей. Может ли психически здоровый человек пойти на такое?

— Это возможно. Слово «возможно» означает: это может произойти даже с психически здоровым человеком при определённых условиях. Это доказано экспериментами Милгрэма 1963 года, Зимбардо 1971 года и другими. Обычные люди совершают ужасные вещи, когда авторитет берёт ответственность на себя — «это приказ, я беру ответственность»; когда действие постепенно эскалирует — сначала маленький поджог, потом больший, потом убийство кажется логичным продолжением; когда жертва дегуманизируется — «это враг», «это диверсант»; когда создаётся ложное чувство необходимости — «если ты этого не сделаешь, пострадают невинные люди».

Но есть эксперименты, которые подтверждают, что, если человек убеждён, что этого делать нельзя, — он этого не сделает даже под гипнозом. Получается, у нас что-то надломлено в сегодняшнем воспитании… и ценностях.

В случае с мошенничеством добавляется ещё один фактор: личная травма жертвы. Человек уже потерял деньги, уже чувствует себя виноватым. Он готов «искупить вину» через действие.

— Вы говорили, что до 50% людей восприимчивы к внушению, а одиночество повышает уязвимость на 240%. Как мошенники вычисляют одиноких людей? И что это значит для нас — как для общества?

— Данные показывают: одиночество повышает уязвимость к внушению на 240%. Почему? Потому что одинокий человек не имеет социальной проверки реальности — «это нормально? спрошу у друга»; испытывает повышенную потребность в принадлежности — мошенник создаёт иллюзию заботы, внимания; имеет ослабленную критику — нет человека, который сказал бы «стоп, это странно»; находится в состоянии хронического стресса — одиночество само по себе травматично.

Как мошенники вычисляют одиноких людей? Через цифровой анализ: активность в соцсетях — редкие посты, старые фото; время активности ночью, когда все спят; круг общения — мало лайков, мало комментариев. Через психологический профиль: люди, ищущие общения в интернете, пенсионеры — статистически более одинокие, люди с низкой самооценкой. Через поведенческие маркеры: быстрый ответ на сообщения — признак одиночества; готовность обсуждать личные проблемы с незнакомцем; поиск «спасителя» или «советчика».

Что это значит для общества? Это означает, что борьба с мошенничеством — это борьба с одиночеством. Государство, которое хочет защитить своих граждан, должно инвестировать не только в технологии, но и в социальные сети поддержки: центры для пожилых людей, программы наставничества, доступную психологическую помощь.

— В своих интервью вы описываете механизм «угона мозга»: амигдала захватывает управление, префронтальная кора отключается. Если перевести с научного языка на бытовой — как человек ощущает это состояние? И можно ли его распознать в себе до того, как будет поздно?

— Если говорить научным языком, это звучит так: амигдала захватывает управление, префронтальная кора отключается, активируется гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая ось, повышается кортизол. Бытовым языком я бы описала это так: это ощущается как потеря контроля над собой при полном ощущении, что ты контролируешь ситуацию.

Вот как это выглядит изнутри.

Фаза «приманка», 5–10 минут: ты слышишь что-то, что задевает твой страх или надежду; сердце начинает биться чаще; ты становишься очень внимательным к словам мошенника; остальной мир как бы исчезает.

Фаза «захват», 10–30 минут: ты уже не слышишь логические возражения; если кто-то рядом говорит «стоп», ты его не слышишь или слышишь, как помеху; твои мысли движутся очень быстро, но по одной колее; ты чувствуешь, что должен действовать прямо сейчас; время как бы сжимается.

Фаза «действие», несколько минут: ты совершаешь действие — переводишь деньги, открываешь ссылку, даёшь доступ; во время действия ты чувствуешь облегчение, как будто спасаешь ситуацию; сразу после действия наступает момент ясности: «Стоп… что я только что сделал?»

Фаза «пробуждение», несколько секунд: ты понимаешь, что произошло; это ощущается как внезапный холодный душ; часто сопровождается шоком, отрицанием, паникой.

Как распознать это в себе до того, как будет поздно? Вот красные флаги, которые означают, что амигдала берёт управление.

Первый — туннельное зрение. Ты видишь только экран телефона, слышишь только голос мошенника. Остальное как бы не существует. Техника: посмотри по сторонам, назови вслух 5 предметов, которые видишь. Если не можешь — это сигнал.

Второй — ускорение времени. Тебе кажется, что прошло 5 минут, а на самом деле час. Техника: посмотри на часы, спроси себя: «Сколько времени я здесь сижу?» Если ответ не совпадает — это сигнал.

Третий — невозможность остановиться. Ты хочешь повесить трубку, но не можешь. Хочешь закрыть чат, но продолжаешь читать. Техника: попробуй встать и уйти в другую комнату. Если не можешь — это сигнал.

Четвёртый — исчезновение сомнений. Секунду назад у тебя были вопросы, а теперь они как-то испарились. Техника: спроси себя: «Какие у меня были вопросы минуту назад?» Если не помнишь — это сигнал.

Пятый — физические симптомы: сухость во рту, потливость, дрожание рук, учащённое сердцебиение, головокружение. Если заметил хотя бы два симптома — немедленно выпей воды, умойся холодной водой, позвони кому-то, выйди на улицу.

— Мошенники сейчас всё чаще используют дипфейки и технологии ИИ. Они могут надеть маску как начальника, так и родственника, находящегося в зоне СВО. Нередки случаи, когда человек считается без вести пропавшим, а потом он якобы звонит и говорит, что находится в плену. После чего из родственников, которые, конечно, готовы отдать последнее ради спасения своего близкого, выманиваются крупные суммы. Можно ли сегодня распознать дипфейк и способен ли человек сделать это в состоянии стресса?

— Дипфейки в состоянии стресса — это самая опасная комбинация, потому что стресс отключает именно те механизмы мозга, которые нужны для распознавания подделки.

Как работает дипфейк-мошенничество? Звонит «сын» — дипфейк голоса — и говорит: «Мама, я в плену. Мне нужны деньги для выкупа». В этот момент мать находится в состоянии максимального стресса: её сын считается без вести пропавшим, она уже пережила травму потери, голос звучит как голос сына — потому что это дипфейк, время срочное — «деньги нужны сегодня». Её мозг в этом состоянии не может критически оценить информацию, не может проверить детали, не может заметить странности в речи или поведении. Даже если дипфейк несовершенен, мать этого не заметит, потому что её мозг не ищет несовершенства — он ищет подтверждение того, что сын жив.

Можно ли распознать дипфейк? В нормальном состоянии — да. Проверить микровыражения — дипфейки часто их пропускают, обратить внимание на мигание — часто неестественное, заметить артефакты на краях лица, проверить синхронизацию звука и движения губ. В состоянии стресса — практически нет. Потому что стресс отключает именно те когнитивные функции, которые нужны для этой проверки.

Что делать? Во-первых, создать «протокол проверки» до того, как произойдёт трагедия: договориться с близкими о кодовом слове, установить вопросы, которые только вы знаете, записать голос близкого человека в спокойном состоянии для сравнения. Во-вторых, если звонит «близкий в беде»: не действуйте сразу, позвоните ему на известный номер — не на номер, с которого звонили; проверьте, жив ли он на самом деле, свяжитесь с командиром или окружением, которое рядом с вашим близким — возьмите заранее 2–3 телефона; если не можете дозвониться — обратитесь в МВД, в военкомат. В-третьих, не принимайте решение в одиночку: позвоните кому-то из семьи, расскажите ситуацию вслух — это помогает включить критическое мышление.

— Вы разработали проект «Когнитивный щит» — интегрированную систему противодействия социальной инженерии, которая прошла пилот в российских банках и теперь выходит на уровень БРИКС. Объясните максимально просто: что это за технология и почему она эффективнее обычного антифрода?

— Обычный антифрод работает так: блокирует подозрительные транзакции. Проблема здесь заключается в том, что жертва уже в состоянии паники. Когда банк блокирует транзакцию, мошенник говорит: «Видишь? Банк против тебя. Переводи через другой канал. Я помогу». И жертва переводит деньги другим способом.

«Когнитивный щит» работает иначе. Это интегрированная система, которая распознаёт жертву в состоянии внушения: анализирует паттерны поведения — скорость действий, количество ошибок, стиль общения; определяет признаки стресса в голосе, если клиент звонит; выявляет логические несоответствия в рассказе.

Затем она активирует специальный протокол. Вместо блокировки оператор банка замедляет процесс — просит повторить информацию, переключает внимание — задаёт неожиданные вопросы, включает критическое мышление — просит объяснить логику, создаёт «период охлаждения» — просит перезвонить через час.

И использует специальные коммуникативные техники: не спорит с жертвой — это усилит сопротивление, не говорит «ты жертва мошенничества» — это вызовет стыд и отрицание, вместо этого помогает жертве самой прийти к правильному выводу.

Почему это эффективнее? Обычный антифрод блокирует 30–40% мошенничеств. «Когнитивный щит» останавливает 70–80%. Потому что он работает не против денег, а против механизма внушения.

— «Когнитивный щит», как я понимаю, учит сотрудников банков разговаривать с жертвами мошенников, выводить их из внушённого состояния. Какие техники здесь работают? Как оператор колл-центра может вернуть человеку способность мыслить критически?

— К сожалению, не про все техники могу рассказать, поскольку это закрытая технология. Но про один расскажу.

Техника «Замедление». Мошенник создаёт срочность: «Действуй сейчас, иначе будет поздно!» Оператор делает противоположное: «Давайте разберёмся спокойно», «У нас есть время», «Я помогу вам, но мне нужны подробности». Это физически замедляет активность амигдалы. Когда нет срочности, мозг может включить префронтальную кору.

— Расскажите о такой мере в банках как «период охлаждения». Зачем он нужен и насколько эффективен?

— Когда человек находится в состоянии стресса, его мозг буквально отравлен кортизолом — гормоном стресса. Этот гормон отключает критическое мышление, усиливает импульсивность, снижает способность к анализу. За 1–2 часа кортизол снижается, и мозг восстанавливает нормальную работу.

Как это работает в банках? Клиент хочет перевести деньги. Банк говорит: «Мы заблокировали эту операцию на 24 часа. Позвоните нам завтра, и мы её разблокируем». За эти 24 часа человек может обсудить ситуацию с семьёй, семья говорит: «Стоп, это же мошенничество!», и человек понимает, что произошло.

Насколько эффективен этот инструмент? Данные показывают: «период охлаждения» останавливает 50–60% мошенничеств. Это очень высокий показатель, потому что он работает на физиологическом уровне, а не на уровне убеждения.

— Поговорим о наболевшем. Как вы оцениваете работу РКН в последние недели? Заблокировать всё и вся — действенный метод борьбы?

— Ситуация сложная, и я понимаю, почему РКН принял такие радикальные меры. Мы в этом году проводили исследования по ситуации с мошенничеством. Действительно, в 2025 году есть тенденция к снижению финансового мошенничества.

Что сработало? Блокировка основных каналов мошенничества — WhatsApp, Telegram; снижение скорости распространения мошеннических схем; повышение осведомлённости общества.

Что не сработало? Мошенники просто перешли на другие платформы. Люди потеряли доступ к легитимным сервисам, это создало ощущение «осаждённого города», что усилило панику.

Главная проблема: блокировка — это реактивная мера. Она работает, пока мошенники не адаптируются. А они адаптируются за дни. Что нужно? Переход от блокировки к обучению. Это дольше, но эффективнее.

— Если бы у вас была возможность обратиться напрямую к тем, кто принимает решения — в ЦБ, в правительство, в РКН, — какие три меры вы бы попросили внедрить прямо завтра? Что самое главное, что может сделать государство уже сейчас?

— Мера первая: обязательное обучение в школах. Начиная с 7-го класса, в школах должен быть предмет «Когнитивная безопасность»: как работает внушение, как распознать манипуляцию, как защитить себя и близких. Это вакцина в прямом смысле слова. Если привить её молодёжи, то через 10 лет мошенничество снизится на 70%.

Мера вторая: сертификация операторов банков. Все операторы колл-центров банков должны пройти обучение по техникам «Когнитивного щита»: как распознать жертву в состоянии внушения, как её вернуть в нормальное состояние, как документировать попытки мошенничества. В СПбГУ мы сейчас запускаем такое обучение с сертификацией банковских служащих. Это первая линия защиты. Оператор может остановить мошенничество на этапе, когда жертва ещё не потеряла деньги.

Мера третья: создание «Центров когнитивной реабилитации». Для людей, которые уже стали жертвами мошенничества, нужна специализированная психологическая помощь. Не просто консультация психолога, а комплексная программа: диагностика травмы, восстановление доверия, обучение защитным механизмам, социальная реинтеграция. Это поможет людям восстановиться после травмы, государству — предотвратить «цепные реакции», когда травмированный человек совершает поджоги или другие преступления, а обществу — вернуть доверие к финансовой системе.

— Что бы вы пожелали нам всем в это непростое для страны время?

— Мы живём в эпоху, когда информация — это оружие. Мы это должны понимать. Мошенники используют её против нас. Государство использует её для защиты. Мы должны научиться использовать её для себя.

Мы живём в эпоху, когда одиночество — это болезнь. Мошенники охотятся на одиноких людей. Государство должно создавать условия для общения. Мы должны заботиться друг о друге.

Мы живём в эпоху, когда доверие — это редкость. После мошенничества люди теряют доверие к банкам, к государству, к близким. Это разрушает общество.

Поэтому три простых совета.

Первый: защитите себя. Научитесь распознавать признаки внушения, создайте «период охлаждения» для всех важных решений, обсуждайте финансовые вопросы с близкими.

Второй: защитите близких. Поговорите с пожилыми родителями о мошенничестве, не оставляйте их в одиночестве, научите их, как распознать подделку.

Третий: помогите обществу. Если вы работаете в банке — обучайтесь «Когнитивному щиту». Если вы учитель — говорите с детьми о безопасности. Если вы политик — поддерживайте программы защиты.

Человек может научиться защищать себя. Общество может восстановить доверие.

Елена Шарапа, Мария Коледа, специально для ANNA NEWS