Оператор FPV о секретах пилотирования и фронтового быта

Окопы, грязь, свист «птиц» над головой — женщины на фронте уже не удивляют никого. Особенно часто их можно встретить за монитором, где решается судьба цели. Одри, оператор ударных дронов 88-й бригады «Эспаньола», не держит в руках винтовку. Её оружие — пульт и антенна, а врага она видит через камеру за секунду до удара. В армию она пошла после гибели двух племянников. Это второй её контракт, и оба — на передовой. В интервью Anna News она рассказала, почему страх — роскошь, как сырость страшнее обстрелов и зачем женщине в окопе духи.

— Вы пришли в «Эспаньолу» без военного бэкграунда. Что далось тяжелее: физика, оружие или сама психология нахождения здесь?

— Всё было сложным, и по-своему. Сначала КМБ: амуниция, марш-броски, нагрузки. Потом оружие, сборка-разборка, дисциплина. Это шок для гражданского. Но настоящая боль началась, когда я пошла на FPV. Я училась как техник: паять, настраивать частоты, понимать схемы. Это был новый язык. Закончила с отличием, потом ушла в пилотирование, ещё месяц отработки пикирования. Но рядом были ребята-инструкторы, за что им больше спасибо. В одиночку я бы не справилась.

— Говорят, война меняет систему координат. Спустя время работы за пультом вы это чувствуете?

— Абсолютно. Ты начинаешь иначе дышать. Ценность простого — семьи, дома, звонка маме — становится абсолютной. Здесь очень быстро понимаешь, кто свой, а кто просто рядом. Когда тебя поддерживают, когда переживают, это даёт невероятную силу. Ты знаешь, что за тобой люди, что ты не один.

— В последний момент перед поражением цели картинка становится очень детальной. Это похоже на видеоигру или на что-то другое?

— Это больше похоже на хирургию. Эмоции отключаются. Если рука дрогнет — задача провалена. Спокойствие приходит после сотен вылетов. Когда ты заходишь на цель, ты уже просчитал ветер, помехи, траекторию. Нет азарта, нет страха — есть только задача. Ты делаешь свою работу, и всё.

— Что для вас как пилота страшнее: шквальный ветер, потеря сигнала или работа под плотным РЭБом?

— Хуже всего, когда всё одновременно. Ветер сбивает, дождь заливает камеру, сигнал пропадает, и ты в глухой зоне. Но знаете, что доставляет настоящее удовольствие? Не лёгкий полёт в ясный день. А когда ты прорываешься сквозь помехи, когда дрон вырывается из глушения и всё-таки достигает цели. Вот это кайф. Это победа над обстоятельствами.

— А как насчёт быта? К чему так и не удалось привыкнуть?

— Ко всему привыкаешь, кроме сырости. Это убивает. Вода, еда — ерунда. Но постоянная влажность, мокрые сапоги, мокрый спальник, который нечем высушить, вот это выматывает. А когда идёт дождь, грязь становится липкой, ноги засасывает. Передвигаться по такой отдельный вид нагрузки.

— Что из мирной жизни вы берёте с собой на боевые позиции, чтобы не забывать, за что воюете?

— У меня есть Чебурашка, связали подруги с прошлой работы. Всегда с ним на ЛБС. И духи. Смешно, да? Но в грязи и окопах они напоминают, что я это я. А еще кофе. Утром обязательно выпить чашку в одиночестве мой ритуал. Если не стреляют, то выхожу наружу, стою пять минут, собираю мысли. Это мой якорь.

— Как строится день между вылетами? Есть ли время на перезагрузку?

— Свободного времени почти нет. Каждый вылет — это часы подготовки: проверить «птиц», настроить патчи, выносы, частоты. Это не просто взять и полететь. Личного времени остаётся только на ту самую чашку кофе. И если повезёт с погодой — пять минут тишины на улице. Это перезагрузка.

— В бригаде в основном мужчины. С какими предрассудками о женщинах на фронте вы сталкиваетесь?

— Самый распространённый: женщина испугается. Всего. Прилёта, дрона, стрельбы, тропы. Да, некоторые не выдерживают, но такие быстро уходят. Те, кто остаётся, работают наравне. Мы не ищем лёгких путей, мы просто делаем своё дело.

— Считаете, что женщина за пультом видит что-то иначе, чем мужчина? Или гендер не важен?

— Неважен. Абсолютно. Есть профессионалы своего дела, а есть те, кому ещё учиться. Половой признак тут ни при чём. Главное — твёрдая рука и голова, а кто смотрит в монитор, мужчина или женщина, не имеет значения. Важно, чтобы долетел и попал.

— Как здесь проявляются мужчины? Считают ли они вас слабее или принимают как равную?

— Здесь мужчины становятся другими. Они заботливые, внимательные. Если видят, что я устала, могут подменить, взять на себя тяжелую часть. Но при этом мы все равны. Это не про защиту — это про взаимовыручку. Я не видела здесь ни одного, кто отказал бы в помощи. На фронте иначе нельзя. Сегодня ты помог, завтра помогут тебе.

— Трагедия, которая привела вас сюда, помогает или, наоборот, мешает сохранять холодный рассудок?

— Я не говорю об этом вслух, но первый вылет я посвятила племянникам. Они всегда со мной. Но дальше — работа. Мы здесь, чтобы остановить это. Я не мщу, я выполняю боевые задачи. Личное даёт силу, но не должно застилать глаза. Это тонкая грань, и я её чувствую.

— Каким вы видите будущее после завершения войны?

— Мы вернёмся. Когда — неизвестно. Но я хочу сохранить связь с ребятами, с которыми прошла этот ад. Такое не разрывают. А ещё — вернуться на свой завод в Туапсе, работать по профессии. Я надеюсь, что город восстановят, что он перестанет страдать от ударов. Ради этого мы здесь. Чтобы всё это закончилось и наступил мир.

Лина КОРСАК. Специально для Anna News