От ресурсов к компетенциям: зачем Япония инвестирует в Узбекистан

10 июня в Ташкенте представители Узбекистана и Японии обсуждали энергоэффективность, сельское хозяйство, здравоохранение и подготовку кадров.

На фоне разговоров о транспортных коридорах, редкоземельных металлах и большой геополитике такие темы легко пропустить. Но именно через них внешние игроки все чаще закрепляются в Центральной Азии на долгие годы.

Узбекистан хорошо показывает эту тенденцию.

Еще недавно отношения двух стран выглядели менее однозначно. В 2024 году Япония ввела ограничения против ряда компаний из Узбекистана в рамках санкционной политики, связанной с Россией. Поэтому нынешнее расширение сотрудничества выглядит примечательно уже само по себе.

Причем речь идет не о символических соглашениях.

В июне Токио выделил Узбекистану около $229 млн льготных кредитов на проекты в сфере энергоэффективности. Из них $136 млн направят на модернизацию школ, больниц и других государственных зданий. Еще $93,4 млн  предназначены для предприятий, которые готовы инвестировать в энергосберегающие технологии и обновление производства.

Для Узбекистана это довольно практичная история. Экономика растет, население увеличивается, потребление энергии тоже. При этом энергетика страны по-прежнему сильно зависит от газа. В таких условиях дешевле и быстрее научиться расходовать энергию эффективнее, чем бесконечно наращивать генерацию.

Интересно другое.

Япония почти всегда действует именно так. Она редко приходит с громкими политическими инициативами или мегапроектами. Гораздо чаще ставка делается на модернизацию существующих предприятий, подготовку специалистов, повышение производительности и внедрение новых стандартов управления.

По сути, Токио экспортирует не только деньги. Вместе с финансированием приходят технологии, инженерные решения, управленческие практики и требования к эффективности.

Эту модель Япония десятилетиями использовала в Юго-Восточной Азии. В Таиланде японские инвестиции помогли сформировать современную промышленную базу. Во Вьетнаме они стали частью более широкой экономической трансформации страны. Сегодня похожие инструменты все чаще появляются и в Центральной Азии.

Показательно, что сотрудничество не ограничивается промышленностью.

Стороны договорились расширять программу «Одна деревня – один продукт», которая появилась в японской префектуре Оита. Ее идея проста: каждая территория развивает собственную специализацию и производит продукт с высокой добавленной стоимостью.

Для Узбекистана это совпадает с одной из главных экономических задач – переходом от экспорта сырья к производству более сложной и дорогой продукции.

Но если посмотреть на все проекты вместе, становится заметна еще одна деталь.

Энергоэффективность требует инженеров. Современное сельское хозяйство требует специалистов. Новые медицинские программы требуют квалифицированных кадров.

Практически каждая инициатива в конечном итоге упирается в качество человеческого капитала.

Поэтому образование и подготовка специалистов занимают в японской политике особое место. Инвестиции могут приходить и уходить. Люди, знания и профессиональные навыки остаются внутри страны намного дольше.

Именно здесь проходит одна из главных линий конкуренции за Центральную Азию.

Китай предлагает инфраструктуру и производственные цепочки. Страны Персидского залива вкладываются в логистику и недвижимость. Турция работает через образование и культурные связи. Россия сохраняет влияние через рынок труда, образовательное пространство и экономические связи, которые складывались десятилетиями.

Япония делает ставку на технологии, эффективность и подготовку кадров.

Поэтому нынешние договоренности между Ташкентом и Токио интересны не только объемом выделенных средств.

Они показывают, как меняется сама логика конкуренции в регионе. Если раньше внимание внешних игроков было сосредоточено на ресурсах и транзите, то сегодня все большую ценность приобретают знания, технологии и люди.

Именно вокруг них все чаще строятся стратегии влияния в Центральной Азии.