Саммит без Алиева: что обнажило отсутствие президента Азербайджана в Анкаре

Формула «один народ – два государства» долгие годы была символом особых отношений Турции и Азербайджана. Анкара поддерживала Баку в наиболее сложные периоды карабахского конфликта, а Азербайджан оставался одним из ближайших стратегических партнёров Турции на Южном Кавказе. Казалось, что союз двух государств имеет достаточно прочную основу, чтобы выдерживать любые политические разногласия.

Однако 13-й саммит Организации тюркских государств, прошедший 30 октября в Анкаре, показал, что даже самые тесные союзнические отношения не гарантируют полного совпадения интересов.

Президент Азербайджана Ильхам Алиев не приехал на встречу, хотя лично получил приглашение от Реджепа Тайипа Эрдогана. Вместо главы государства Азербайджан представлял министр иностранных дел Джейхун Байрамов.

Для мероприятия, посвящённого единству тюркского мира, это стало весьма показательным обстоятельством. Особенно учитывая, что Азербайджан завершал председательство в организации и передавал его Турции.

Официальный Баку объяснил отсутствие Алиева заранее запланированными мероприятиями. Однако на фоне последних событий решение азербайджанского президента приобрело дополнительный политический смысл. Многие международные издания связывали его с нарастанием напряжённости между Анкарой и Баку.

Возникает вопрос: что произошло между двумя государствами, которые ещё недавно демонстрировали практически полное единство внешнеполитических позиций?

Школьный хиджаб стал поводом для дипломатического конфликта

Непосредственным поводом для публичного обострения стали новые правила школьной формы в Азербайджане, ограничивающие ношение хиджабов в государственных школах.

Решение Баку вызвало недовольство ряда турецких политиков, общественных деятелей и представителей религиозных организаций. В Турции ограничения были восприняты как ущемление религиозных прав.

Азербайджанская сторона отреагировала жёстко. Критика из Турции была расценена как вмешательство во внутренние дела страны. В результате Баку объявил 31 гражданина Турции персонами нон грата после публикаций, направленных против азербайджанской политики.

Ситуация потребовала вмешательства на высшем уровне. Эрдоган отправил в отставку своего советника Октайя Сарала, который публично критиковал решение азербайджанских властей, и предпринял дипломатические шаги для снижения напряжённости.

Но конфликт оказался серьёзнее, чем могло показаться в начале. Для Баку вопрос заключался не только в школьной форме или религиозной политике. Речь шла о праве самостоятельно принимать внутренние решения, не сталкиваясь с публичным давлением со стороны даже самого близкого союзника.

Именно здесь проявилось одно из главных противоречий тюркского единства: общая история и культурная близость не дают одному государству права определять внутреннюю политику другого.

У союзников разные интересы на Ближнем Востоке

Школьный конфликт стал публичным поводом, но отношения двух стран имеют и другие точки расхождения.

Одна из наиболее заметных – Израиль.

Турция занимает жёсткую позицию в отношении израильских военных действий в Газе и активно выступает в поддержку палестинской государственности. Азербайджан при этом сохраняет тесные отношения с Израилем, который является важным партнёром Баку в энергетике и военно-техническом сотрудничестве.

Для Азербайджана эти отношения имеют самостоятельное стратегическое значение. Израиль выступает одним из поставщиков вооружений и технологий, а энергетическое взаимодействие двух стран также имеет существенное значение.

Анкара, со своей стороны, не может игнорировать позицию Баку, но и не готова отказываться от собственной ближневосточной повестки.

Получается ситуация, в которой два ближайших союзника занимают разные позиции по одному из наиболее чувствительных международных вопросов. И это расхождение нельзя устранить ссылками на историческое братство.

 Армения: ещё одна проверка на прочность

Не менее сложным остаётся армянское направление.

Турция заинтересована в нормализации отношений с Арменией, открытии границы и восстановлении транспортных и экономических связей на Южном Кавказе. Однако этот процесс Анкара увязывает с продвижением армяно-азербайджанского урегулирования.

Для Баку принципиально важно, чтобы сближение Турции с Ереваном не происходило за счёт азербайджанских интересов.

После парафирования мирного соглашения между Арменией и Азербайджаном в 2025 году регион вступил в новый этап политического урегулирования. Но окончательное оформление договорённостей и решение сопутствующих вопросов остаются предметом переговоров.

В этой ситуации Турция стремится расширить собственные экономические и транспортные возможности на Южном Кавказе. Азербайджан также заинтересован в развитии региональной связанности, но имеет собственное представление об условиях и последовательности этого процесса.

Таким образом, даже там, где стратегические цели Анкары и Баку в целом совпадают, подходы к их реализации могут различаться.

Дипломатический сигнал или ответный жест?

Отсутствие Алиева на саммите породило ещё одну версию, связанную с дипломатической взаимностью.

Ряд турецких СМИ обратил внимание на то, что незадолго до встречи в Анкаре Эрдоган не приехал в Баку на саммит Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии, состоявшийся 15 октября. Турцию тогда представлял министр иностранных дел Хакан Фидан.

В публикациях появилась версия, что решение Алиева могло быть ответом на отсутствие турецкого президента в Баку.

Официального подтверждения этой версии нет. Тем не менее сам факт появления подобных объяснений показывает, насколько чувствительными остаются протокольные вопросы в отношениях двух государств.

В дипломатии уровень представительства нередко имеет самостоятельное значение. Особенно когда речь идёт о встречах, призванных продемонстрировать особый характер двусторонних отношений.

Для саммита ОТГ отсутствие азербайджанского президента стало заметным сигналом, независимо от того, какие именно обстоятельства определили его решение.

Турция усиливается, но готов ли Баку следовать за Анкарой?

Разногласия с Азербайджаном имеют значение не только для двусторонних отношений. Они затрагивают более широкие амбиции Турции в Центральной Азии и на Южном Кавказе.

Анкара последовательно превращает историко-культурную близость в инструмент экономического и политического взаимодействия. Развитие ОТГ, военно-технические контакты, образовательные программы, инвестиции и транспортные проекты формируют для Турции дополнительные возможности укрепления своего присутствия в регионе.

Азербайджан занимает в этой конструкции особое место. Географически он связывает Турцию с Центральной Азией через Каспийское море, а его энергетические и транспортные проекты имеют принципиальное значение для всей региональной архитектуры.

Поэтому устойчивость турецко-азербайджанского партнёрства необходима и самой Анкаре.

Однако Баку не заинтересован в том, чтобы тесные союзнические отношения превращались в политическую зависимость. Азербайджан проводит самостоятельную внешнюю политику, развивает отношения с Израилем, Россией, европейскими государствами и другими партнёрами, исходя из собственных национальных интересов.

Именно здесь проходит граница между стратегическим союзом и политическим подчинением. Турция может рассчитывать на поддержку Азербайджана, но не может исходить из того, что эта поддержка будет безусловной по каждому международному вопросу.

Единство на бумаге и национальные интересы в реальности

Конечно, никто не говорит о разрушении турецко-азербайджанского союза. Слишком тесно переплетены экономические, энергетические, транспортные и оборонные интересы двух государств. Ни Анкара, ни Баку не заинтересованы в отказе от сложившейся модели сотрудничества.

Но 13-й Саммит в Турции показал, что формула «один народ – два государства» не отменяет политических противоречий. Более того, по мере усиления ОТГ и расширения её повестки подобные противоречия могут становиться заметнее.

Чем больше организация будет заниматься вопросами экономики, безопасности и внешней политики, тем чаще участникам придётся сталкиваться с необходимостью согласовывать не только общие декларации, но и конкретные национальные интересы.

И здесь возникает вопрос, выходящий далеко за рамки отношений Анкары и Баку: если даже два наиболее близких союзника тюркского объединения не всегда способны согласовать свои позиции, насколько реалистично ожидать формирования единой политической линии всей ОТГ?

На фоне этих противоречий особое внимание привлекает предложение Касым-Жомарта Токаева пригласить Россию к сотрудничеству с ОТГ. Инициатива казахстанского президента поднимает ещё более сложный вопрос: стремится ли Астана лишь расширить возможности объединения или пытается заранее сбалансировать растущее влияние Анкары?