Токаев поставил Турцию в неловкое положение: зачем Казахстан предлагает привести Россию в тюркское объединение

13-й саммит Организации тюркских государств в Анкаре должен был стать демонстрацией единства и укрепления позиций Турции в тюркском мире. Анкара принимала председательство в организации, объявляла новые инициативы и заявляла о намерении вывести сотрудничество на качественно новый уровень. Но вместо ожидаемой демонстрации политической консолидации саммит обозначил сразу несколько противоречий.

Сначала внимание привлекло отсутствие президента Азербайджана Ильхама Алиева, несмотря на личное приглашение Реджепа Тайипа Эрдогана. Затем последовало предложение Касым-Жомарта Токаева пригласить Россию к участию в ОТГ в формате «ОТГ+» либо предоставить ей статус наблюдателя.

Именно последнее заявление оказалось особенно неудобным для Анкары. Турция стремится укрепить собственную роль в объединении, постепенно превращая историко-культурную общность в инструмент экономического и политического влияния. И в этот момент Казахстан предлагает включить в институциональную конструкцию государства, которое не относится к тюркскому миру, но обладает значительными возможностями влияния на Центральную Азию.

Получается довольно необычная ситуация: Турция принимает председательство в организации, а один из её ключевых участников предлагает расширить присутствие России – страны, с которой Анкара одновременно сотрудничает и конкурирует в регионе.

Россия за столом тюркского объединения: предложение, от которого сложно отказаться

Токаев объяснил инициативу историческими связями России с тюркскими народами, проживающими на её территории. Он напомнил о многовековом взаимодействии Москвы с тюркским миром, а также поддержал российский проект «Алтай – колыбель тюркской цивилизации».

По словам казахстанского президента, участие России могло бы повысить международный авторитет ОТГ и расширить возможности сотрудничества.

На первый взгляд, предложение выглядит как продолжение традиционной многовекторной политики Астаны. Казахстан стремится поддерживать отношения со всеми ключевыми партнёрами и не допускать чрезмерной зависимости от одного внешнего центра силы.

Но в данном случае важен не только сам факт приглашения России. Важно, когда и на какой площадке оно прозвучало.

Токаев выступил с инициативой непосредственно на саммите, который проходил под председательством Эрдогана и был посвящён укреплению тюркского единства. Тем самым вопрос о месте России в ОТГ был поставлен перед Турцией публично, в присутствии остальных участников.

Для Анкары это создало непростую дипломатическую ситуацию.

Открыто отвергнуть предложение Казахстана означало бы поставить под сомнение декларируемую открытость организации и создать впечатление, что Турция стремится ограничить круг участников исключительно государствами, соответствующими её представлению о тюркском пространстве.

Поддержать инициативу – значит согласиться с появлением дополнительного влиятельного игрока в объединении, в котором сама Анкара стремится играть ведущую роль.

Разумеется, статус наблюдателя или участие в формате «ОТГ+» не дают России права определять решения организации. Но даже ограниченное присутствие Москвы в её институциональном пространстве способно изменить характер обсуждения вопросов, затрагивающих Центральную Азию.

Именно поэтому предложение Токаева нельзя считать обычным дипломатическим комплиментом российскому руководству.

Анкара получила дополнительную проблему на фоне отсутствия Алиева

Особую остроту инициативе Казахстана придаёт ситуация вокруг турецко-азербайджанских отношений.

Саммит проходил в момент заметного охлаждения между Анкарой и Баку. На этом фоне Эрдоган был вынужден публично подчёркивать, что в семье тюркских государств не должно быть места разногласиям. Именно в такой обстановке Токаев предложил расширить взаимодействие ОТГ за счёт России.

Для турецкого президента это стало дополнительным дипломатическим вызовом. Анкара стремилась продемонстрировать собственное лидерство и сплочённость объединения, но получила сразу два обстоятельства, осложняющих эту картину: отсутствие одного из важнейших союзников и предложение о расширении организации за счёт внешней державы.

Возникает вопрос: не оказался ли Казахстан в этой ситуации в более выигрышном дипломатическом положении, чем предполагалось?

Токаев не вступал в публичную полемику с Анкарой, не критиковал турецкую политику и не ставил под сомнение роль Турции в ОТГ. Он предложил инициативу, которая формально соответствует принципу расширения международного сотрудничества, но потенциально меняет баланс интересов внутри объединения.

Почему России отводится особое место

Для Москвы предложение Казахстана имеет очевидный геополитический интерес.

Центральная Азия остаётся одним из важнейших направлений российской внешней политики. Россия сохраняет тесные экономические, инфраструктурные и военно-политические связи с государствами региона. При этом развитие ОТГ постепенно формирует дополнительные механизмы взаимодействия, в которых Турция получает всё более заметную роль.

Появление России в формате «ОТГ+» позволило бы Москве поддерживать прямой институциональный диалог с объединением и участвовать в обсуждении отдельных вопросов, затрагивающих её интересы.

Особенно это касается транспортной логистики, энергетики и региональной безопасности.

Для Турции ситуация сложнее. Анкара заинтересована в развитии Среднего коридора, расширении экономического присутствия в Центральной Азии и укреплении связей с тюркскими государствами. Россия же обладает собственными транспортными маршрутами, экономическими механизмами и политическими инструментами влияния в регионе.

Но интересы этих двух стран далеко не всегда совпадают.

Поэтому присутствие Москвы в ОТГ могло бы стать дополнительным фактором, ограничивающим возможность Турции единолично определять стратегические ориентиры объединения. При этом речь не идёт о формальном праве России блокировать решения или управлять организацией.

Казахстан предлагает Турции новый баланс сил?

Казахстан заинтересован в укреплении ОТГ, но не в превращении организации в инструмент исключительно турецкой внешней политики. Астана стремится сохранить отношения с Москвой, развивать сотрудничество с Китаем и одновременно использовать возможности тюркской интеграции.

Предложение о российском участии позволяет Казахстану обозначить собственное видение будущего объединения: оно должно быть открытым для внешнего взаимодействия и не замыкаться на стратегических приоритетах Анкары.

Можно предположить, что таким образом Токаев стремится заранее обозначить границы турецкого влияния и сохранить пространство для политического манёвра.

И объективный политический эффект такого предложения может быть именно таким: Турции придётся учитывать, что не все участники ОТГ готовы видеть организацию исключительно в качестве инструмента укрепления её регионального влияния.

Многовекторность, которая ставит вопросы перед другими

В определённом смысле Токаев продемонстрировал характерную особенность казахстанской дипломатии: Астана стремится не выбирать между внешними центрами силы, а выстраивать отношения со всеми одновременно.

Однако на этот раз многовекторность вышла за рамки двусторонних отношений Казахстана с отдельными государствами. Она была предложена в качестве принципа формирования самой архитектуры тюркского объединения.

И здесь возникает противоречие. Если Казахстан предлагает привлечь Россию для сохранения баланса, то не рискует ли он превратить ОТГ в ещё одну площадку конкуренции Москвы и Анкары?

Ведь самостоятельность Центральной Азии определяется не количеством внешних игроков, участвующих в региональных процессах, а способностью государств региона самостоятельно формировать правила взаимодействия с ними.

Привлечение России может расширить возможности организации, но одновременно способно усложнить согласование интересов её участников.

Саммит закончился, вопрос остался

Показательно, что по итогам встречи никакого решения о предоставлении России статуса наблюдателя или её участии в формате «ОТГ+» объявлено не было. Инициатива Токаева осталась предложением, требующим дальнейшего обсуждения. Публичной реакции Турции, которая позволила бы говорить о принятии или отклонении этой идеи, также не последовало.

Но политический смысл эпизода уже очевиден.

Анкара получила председательство в организации, однако саммит не стал безусловной демонстрацией её лидерства. Отсутствие Алиева выявило противоречия с ближайшим союзником, а инициатива Токаева поставила вопрос о допустимых пределах турецкого влияния и месте России в формирующемся тюркском пространстве.

В результате Казахстану удалось вынести на обсуждение вопрос, который Турции теперь придётся учитывать при формировании собственной стратегии в ОТГ.