Ветеран СВО отказался от миллионной прибыли, чтобы слепые бойцы снова увидели мир

Когда за спиной окопы и свист пуль, а в заключении военврачей пережитый инфаркт, ценность времени измеряется иначе. Не в часах, а в спасенных судьбах. Сегодняшняя война стала полигоном для прорывов, о которых еще вчера читали только в фантастических романах. Боевые роботы меняют тактику, экзоскелеты поднимают с инвалидных кресел, а искусственный интеллект учится видеть глазами тех, кто потерял зрение.

Наш собеседник — ветеран СВО Арман Аванесян. Юрист по образованию, связист по военной специальности, создатель уникальных очков с ИИ для незрячих.

Сразу скажем, ничего общего с типичным «айтишником» в Армане нет.

— Как человек, профессионально далекий от IT, приходит к созданию сложного AI-продукта?

— Юридическое образование учит системному мышлению, структурированию процессов и поиску решений там, где их вроде бы нет. А опыт связиста на СВО дал жесткое, практическое понимание: если прибор или связь не работают человек остается уязвим и беспомощен. «Красной кнопкой» стало осознание контраста: технологии вокруг нас шагнули далеко вперед, мы запускаем нейросети в космос, а незрячие люди до сих пор ограничены базовыми бытовыми вещами, тростью и собакой-поводырем. Я понял, что все компоненты уже существуют, нужно просто грамотно соединить искусственный интеллект с удобным, компактным корпусом.

— В одном из интервью вы рассказывали, что толчком стала встреча с двумя ветеранами на форуме «Территория смыслов». Что именно они сказали или сделали, что вы решили: «Это надо менять»?

— Когда перед тобой стоят молодые парни, потерявшие зрение на фронте, и рассказывают, как их привычный мир мгновенно сузился до четырёх стен комнаты, всё внутри переворачивается. Но главное они не просили жалости. Они искали реальный способ жить дальше полноценной жизнью. После пережитого инфаркта я начал остро и без иллюзий чувствовать ценность времени. Поэтому их слова стали для меня не просто импульсом, а личным обязательством: если у меня есть силы и понимание, как вернуть им «глаза», я не имею права сидеть сложа руки.

— Вы собрали команду из 3–4 энтузиастов. Как вы их нашли? Почему они поверили в человека без опыта в разработке ПО?

— Сильные специалисты идут не за чьим-то дипломом или «опытом в IT», а за масштабной идеей, смыслом и горящими глазами лидера. Я искал людей, у которых есть серьезные технические хард скиллы, но главное правильные жизненные ценности. Когда ты приходишь к разработчикам не с презентацией для выбивания инвестиций, а с готовой концепцией и показываешь, кому именно и как это помогает уже завтра, настоящие инженеры зажигаются мгновенно. Они увидели конкретную задачу, способную менять человеческие судьбы.

— Объясните на примере: человек выходит из дома, подходит к перекрестку. Что в этот момент «видят» очки и что слышит пользователь за эти 2 секунды?

— Камера, встроенная в очки, мгновенно фиксирует кадр и отправляет его оптимизированной нейросети. В течение 1,5–2 секунд алгоритм анализирует обстановку, выделяет ключевые объекты и подает лаконичный голосовой сигнал через микродинамик. Пользователь слышит четкую инструкцию без лишнего «визуального шума»: «Впереди пешеходный переход, горит красный. Справа в двух метрах стоящий автомобиль». Главный принцип AI здесь — давать только то, что критически важно для безопасности в конкретную секунду.

— Вы взяли обычные блогерские очки и «перепрошили» их. В чем главная инженерная сложность: в железе или в том, как научить нейросеть правильно описывать мир?

— Самый сложный вызов лежал на стыке сопряжения железа и снижения латентности (задержки отклика). Достать корпус и камеру половина дела. Главная инженерная победа заключалась в тонкой настройке нейросети: нужно было научить её описывать окружающий мир не поэтично («красивый осенний перекресток»), а емко, лаконично и мгновенно, при этом минимально нагружая процессор и батарею устройства.

— Первый тестировщик, получив очки, через неделю улетел в Сочи. Это лучшее признание или вы испугались, что он так быстро сбежал от вашего контроля?

— Это была лучшая награда и самая жесткая проверка практики! Сначала, конечно, присутствовал легкий шок: человек, который раньше опасался самостоятельно выходить из квартиры без сопровождения, берет наше устройство и спокойно летит на курорт. Этот случай окончательно доказал, что мы создали не просто очередной гаджет, а дали человеку реальную внутреннюю свободу и возвратили уверенность в собственных силах.

— Вам предлагали 10 миллионов рублей за программу и 30% с продаж. Вы отказались. Почему для вас было принципиально не брать деньги с незрячих?

— Зарабатывать на базовой человеческой потребности видеть мир для меня абсолютное табу. Зрение и возможность ориентации в пространстве не должны продаваться по платной подписке. Если превратить проект в традиционную коммерцию, очки смогу позволить себе единицы обеспеченных людей, а тысячи тех, кто в них действительно нуждается, останутся ни с чем. Этот проект изначально рождался как социальная миссия, и я не готов менять её на быструю выгоду.

— Вы ходили в госструктуры с предложением отдать технологию бесплатно. Говорят, 99% смотрели скептически. Как вы пережили это непонимание?

— Ни злости, ни отчаяния не было, скорее здоровый спортивный азарт и упрямство. Система привыкла к бесконечным отчетам, согласованиям и бюрократии, а мы пришли с улицы с готовым рабочим прототипом. Любой скепсис чиновников пробивается только реальными результатами и делом. Когда ты приводишь незрячих людей и демонстрируешь, как они начинают свободно перемещаться, даже самые жесткие скептики меняют свое отношение.

— Сейчас в очереди тысячи человек. Когда вы поняли, что масштаб бедствия больше, чем вы думали?

— Полное осознание пришло в тот момент, когда сарафанное радио вышло далеко за пределы нашего региона, и мы получили сотни обращений буквально за пару дней. Нам писали со всей страны. Тогда мы окончательно поняли: наш проект — это не разовый технический эксперимент для узкого круга, а колоссальный социальный запрос, который необходимо закрывать системно на государственном уровне.

— Вы отдаете очки бесплатно. На что живете сами и как вы планируете масштабировать проект на всю страну без коммерческой модели?

— Я опираюсь на собственные ресурсы, поддержку единомышленников, некоммерческие партнерства и грантовые программы. Что касается масштабирования — мы не собираемся строить коммерческую фабрику. Наша цель передать проверенную технологию государственным социальным институтам, работать с благотворительными фондами и привлекать целевое грантовое финансирование для серийного производства.

— Арман, если ваши очки — это «цифровой поводырь», что они дают человеку кроме безопасности? Возвращают ли они чувство полноценной жизни?

— Они возвращают базовое чувство человеческого достоинства и самостоятельности. Самое тяжелое для человека с ограниченными возможностями — это постоянная необходимость просить о помощи в простых ситуациях. Когда тебе больше не нужно просить прохожих прочитать состав на упаковке или номер приближающегося автобуса, ты снова становишься полноправным, независимым субъектом общества.

— Если бы у вас была возможность встроить в ваше изобретение одну супер-функцию, которую AI пока не умеет, что это было бы?

— Распознавание и тонкая передача эмоций близких людей. Представьте, если бы устройство могло тихо подсказывать: «Твоя дочь сейчас искренне улыбается» или «Мама смотрит на тебя с теплотой». Физическую безопасность и навигацию мы закрываем технически, а вот считывание живой эмоциональной связи — это то, что по-настоящему вернуло бы незрячему человеку полноту восприятия этого мира.

Лина КОРСАК, Элина МОШКОВА, специально для Anna News