От подполья к цифровым сетям: как меняется терроризм в Центральной Азии

Угроза для Центральной Азии исходит не от одной организации. За последние три десятилетия вокруг региона сформировалась разветвленная сеть террористических и экстремистских структур, связанных между собой происхождением боевиков, идеологией, каналами финансирования и опытом участия в конфликтах Афганистана и Ближнего Востока.

Одни группировки возникли непосредственно в Центральной Азии, другие формировались за её пределами, но активно привлекали граждан региона. После разгрома территориального «халифата» в Сирии и Ираке часть боевиков погибла, часть переместилась в другие зоны конфликтов, а некоторые подпольные сети сохранили контакты с регионами происхождения.

Сегодня основная угроза связана уже не столько с попыткой создать крупное территориальное образование внутри Центральной Азии, сколько с деятельностью транснациональных сетей, способных использовать местных граждан для вербовки, пропаганды, финансирования и проведения атак.

Исламское движение Узбекистана*: первая крупная сеть

Одной из наиболее известных организаций, связанных с Центральной Азией, стало Исламское движение Узбекистана* (ИДУ). Оно было создано в 1996 г. и первоначально ставило целью свержение узбекского правительства и создание исламского государства.

В 1999 г. ИДУ* участвовало в Баткенских событиях, связанных с вооруженным вторжением боевиков группировки на территорию Кыргызстана и попыткой продвижения в Узбекистан.

В дальнейшем организация тесно сблизилась с «Аль-Каидой»* и действовала преимущественно в Афганистане и Пакистане.

Совет Безопасности ООН указывает, что ИДУ* получало поддержку «Аль-Каиды»*, а его руководство было связано с этой организацией. ИДУ* также фигурировало среди структур, действовавших в приграничных районах Афганистана и Пакистана.

После начала международной военной операции в Афганистане организация понесла серьезные потери, а её структура постепенно распалась на несколько фракций. В 2014 году часть руководства ИДУ* объявила о присоединении к «Исламскому государству»*, что стало важным этапом перехода части центральноазиатских джихадистов в орбиту ИГИЛ*.

Значение ИДУ* сегодня связано прежде всего с его наследием. Организация стала одной из структур, через которые формировались транснациональные связи боевиков. Часть её участников впоследствии вошла в другие группировки, в том числе действовавшие в Афганистане и Сирии.

 «Cоюз исламского джихада» (СИД)*: продолжение сети

Другой связанной с регионом структурой стал «Союз исламского джихада» (СИД)*. По данным Совета Безопасности ООН, организация связана с ИДУ* и «Аль-Каидой»* и исторически действовала в Афганистане, Пакистане, Центральной Азии и некоторых европейских странах.

— 28 марта – 1 апреля 2004 года: серия взрывов и нападений в Узбекистане, в результате которых погибли 47 человек.

— 30 июля 2004 года: атаки на посольства США и Израиля, а также на здание Генеральной прокуратуры в Ташкенте.

— 26 мая 2009 года: взрывы в Ханабаде и Андижане

— 2014 год: совместно с талибами группировка участвовала в захвате американской военной базы Маргути.

Эта структура показывает, как центральноазиатские радикальные сети постепенно вышли за рамки одной страны. Вместо единой организации возникла система связанных между собой групп, которые могли менять территории присутствия, названия и союзников.

Для государств региона это означает более сложную задачу: исчезновение конкретной группировки не обязательно означает исчезновение её кадрового и идеологического наследия.

«Катибат Имам аль-Бухари» (КИБ)*: центральноазиатский фактор в Сирии

С началом войны в Сирии значительная часть радикальных группировок стала привлекать выходцев из Центральной Азии. Одной из наиболее известных стала «Катибат Имам аль-Бухари» (КИБ)* – преимущественно узбекоязычная группировка, сформировавшаяся в Сирии.

По данным Совета Безопасности ООН, КИБ* действовала в районе Идлиба и была связана с другими джихадистскими структурами. В составе группировки присутствовали граждане нескольких государств Центральной Азии.

После гибели основателя террористической организации Акмаля Джурабаева в 2017 году группировка столкнулась с внутренними проблемами и распадом на несколько частей. При этом сама проблема центральноазиатского присутствия в сирийских вооруженных формированиях никуда не исчезла: часть боевиков перешла в другие структуры.

Этот пример важен потому, что показывает механизм сохранения экстремистских сетей после разгрома конкретной организации. Боевой опыт, контакты и идеологические связи могут переходить от одной группировки к другой.

«Катибат Таухид валь-Джихад»*: вербовка через цифровую среду

Ещё одной заметной группировкой стала «Катибат Таухид валь-Джихад» (КТД)*, созданная в Сирии выходцами из Центральной Азии. По данным американского Госдепартамента, организация связана с «Аль-Каидой»*, действовала в Сирии и сотрудничала с другими террористическими структурами, включая «Катибат Имам аль-Бухари»*.

В августе 2016 года боевики совершили атаку смертника на посольство Китая в Бишкеке (Кыргызстан). В 2022 году КТД* была включена в санкционный список Совета Безопасности ООН.

Для Центральной Азии эта группировка представляет интерес не только из-за участия граждан региона в её деятельности. Важным элементом стала вербовка через социальные сети и мессенджеры. Такой механизм позволяет террористическим организациям работать с потенциальными сторонниками на расстоянии, не создавая физического присутствия в каждой стране.

Именно этот переход от территориальной модели к сетевой меняет характер угрозы. Для вовлечения человека больше не требуется его непосредственный контакт с боевиками: коммуникация, пропаганда и первоначальная вербовка могут проходить онлайн.

«Джамаат Ансарулла»*: таджикское направление

Отдельное место занимает «Джамаат Ансарулла»*, связанная прежде всего с выходцами из Таджикистана. Группировка действует в афганском направлении и рассматривается как одна из структур, представляющих угрозу для Центральной Азии.

Её значение связано с географией. Наличие в Афганистане группировок, ориентированных на граждан стран региона, создает постоянный риск трансграничной вербовки и подготовки участников. Именно поэтому афганское направление остается одним из ключевых элементов системы региональной безопасности.

Группировка постоянно предпринимает попытки незаконного пересечения границы. В сентябре 2023 года спецслужбы Таджикистана сообщили о ликвидации в Дарвазском районе ГБАО группы из трех членов организации, которые, по данным ведомства, проникли на территорию страны из Афганистана.

При этом не следует автоматически считать всех центральноазиатских боевиков частью одной структуры. Между группировками существуют различия в идеологии, командовании и союзах, а их состав со временем меняется.

«Вилаят Хорасан»*: главная транснациональная угроза

Наиболее серьезным современным вызовом считается «Вилаят Хорасан»* – афганское подразделение ИГИЛ*, известное также как ИГИЛ-Х*. В отличие от более ранних организаций, его стратегия изначально носит транснациональный характер.

Группировка стремится использовать нестабильность в Афганистане и привлекать сторонников из соседних государств. В последние годы особое внимание уделяется гражданам Таджикистана, Узбекистана, Кыргызстана и других стран региона, а также центральноазиатским трудовым мигрантам.

В 2026 году Антитеррористический центр СНГ со ссылкой на заявления главы ФСБ сообщал, что «Вилаят Хорасан»* продолжает вербовать граждан Таджикистана, Узбекистана, Кыргызстана и Казахстана, а также трудовых мигрантов в России.

Одним из наиболее резонансных нападений, связанных с этой группировкой, стала атака на «Крокус Сити Холл» 22 марта 2024 года – вооруженное нападение на концертный зал в Подмосковье.

Особенность ИГИЛ-Х* – использование цифровой пропаганды. По данным узбекского официального портала по противодействию терроризму, медиацентр «Аль-Азаим»* выпускал материалы на узбекском и таджикском языках, а различные мессенджеры использовались для распространения пропаганды, формирования сетей общения, вербовки и сбора средств.

Таким образом, организация работает одновременно на нескольких уровнях: сохраняет инфраструктуру в Афганистане, формирует трансграничные связи и использует интернет для доступа к аудитории за пределами зоны своего физического присутствия.

Почему «Вилаят Хорасан»* отличается от старых группировок

Главное отличие нынешней ситуации от периода активности ИДУ* состоит в изменении самой модели угрозы.

В 1990-е и 2000-е годы основой деятельности крупных экстремистских организаций были тренировочные лагеря, вооруженные отряды и физическое присутствие на определенной территории. Сегодня эти элементы сохраняются, но дополняются цифровой инфраструктурой.

Одна организация может одновременно:

– находиться в Афганистане;

– привлекать сторонников в Центральной Азии;

– вести пропаганду на нескольких языках;

– использовать мессенджеры для коммуникации;

– собирать средства через дистанционные каналы;

– привлекать уже существующие радикальные сети.

В результате расстояние между группировкой и потенциальным сторонником перестает быть главным ограничением.

Общая черта группировок – ставка на трансграничные сети

История ИДУ*, «Союз исламского джихада»*, «Катибат Имам аль-Бухари»*, «Катибат Таухид валь-Джихад»*, «Джамаат Ансарулла»* и «Вилаят Хорасан»* показывает последовательную трансформацию угрозы.

Сначала радикальные организации были ориентированы преимущественно на конкретные государства Центральной Азии. Затем значительная часть их кадров переместилась в Афганистан и на Ближний Восток. В Сирии и Ираке сформировались новые подразделения с участием граждан региона. После поражения территориального «халифата» часть сетей сохранилась, а наиболее активные структуры продолжили искать сторонников через интернет.

Поэтому возвращение отдельных боевиков – лишь одна составляющая проблемы. Не менее важны сохранение контактов между участниками разных группировок, передача боевого опыта, онлайн-пропаганда и возможность вовлечения новых людей.

Что это означает для Центральной Азии

Для государств региона основная проблема заключается в том, что террористические структуры больше не обязаны присутствовать непосредственно на их территории.

Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан могут сталкиваться с последствиями деятельности группировки, базирующейся за пределами региона. Вербовка происходит через интернет, финансирование может проходить через несколько стран, а подготовка участников – на территории государства, где центральноазиатские правоохранительные органы не имеют прямого доступа.

Именно поэтому борьба с отдельными ячейками должна дополняться постоянным мониторингом трансграничных связей. Важны не только задержание участников и пресечение терактов, но и раннее выявление вербовщиков, каналов финансирования, цифровых площадок и контактов между различными группами.

От разрозненных угроз – к единой стратегии противодействия

Эволюция экстремистских организаций показывает, что Центральная Азия сталкивается уже не с одной конкретной группировкой, а с постоянно меняющейся сетью.

ИДУ* и связанные с ним структуры заложили основу транснациональной среды центральноазиатского джихадизма. Сирийские группировки продемонстрировали возможность масштабной вербовки граждан региона за пределами их стран. «Вилаят Хорасан»* адаптировал эту модель к новой реальности, объединив афганскую инфраструктуру с цифровой пропагандой и трансграничным рекрутированием.

Россия и Центральная Азия: совместный ответ на транснациональную угрозу

Транснациональный характер экстремистских сетей делает сотрудничество республик Центральной Азии с Россией одним из практических направлений региональной безопасности. Речь идет прежде всего об обмене оперативной информацией, выявлении каналов вербовки и финансирования, контроле трансграничного перемещения и совместном противодействии экстремистской пропаганде.

Российский опыт представляет интерес для государств региона благодаря сочетанию силовых и профилактических мер. В рамках ОДКБ отрабатываются механизмы выявления участников международных террористических организаций, пресечения их перемещения и финансирования, а также противодействия распространению экстремистского контента. Отдельное направление – цифровая среда, где террористические структуры сегодня активно используют социальные сети и мессенджеры для пропаганды и вербовки.

Практическое значение имеет операция ОДКБ «ПРОКСИ», ориентированная на противодействие противоправной деятельности в информационном пространстве. Операции «Наёмник» и «Нелегал» позволяют работать с другими звеньями трансграничной угрозы – участием граждан в деятельности террористических организаций и незаконным перемещением людей.

Для Центральной Азии особенно важен российский опыт системного мониторинга угроз. Террористическая сеть может действовать сразу в нескольких странах: пропаганда распространяться через интернет, вербовка проходить в одной стране, финансирование поступать из другой, а подготовка боевиков осуществляться за пределами региона. В таких условиях национальных инструментов недостаточно.

Сотрудничество с Россией целесообразно развивать как на двустороннем уровне, так и через ОДКБ и ШОС. Его ключевая задача – не механическое перенесение российской модели, а обмен практиками, технологиями и оперативной информацией с учетом законодательства и особенностей каждой страны Центральной Азии.

Особое значение это приобретает в отношении Афганистана. Сохраняющаяся активность «Вилаят Хорасан»* создает трансграничный риск для Таджикистана, Узбекистана, Туркменистана, Кыргызстана и Казахстана. Противодействие такой угрозе требует совместного контроля приграничных районов, обмена данными о подозрительных перемещениях и выявления связей между действующими в регионе радикальными сетями. Эффективность такой кооперации определяется способностью разрывать всю цепочку – от пропаганды и вербовки до финансирования, перемещения и подготовки насилия.  Именно в разрыве этой цепочки заключается основное практическое значение кооперации республик Центральной Азии с Россией и использования механизмов действующих совместных организаций.

* – признана экстремистской/террористической организацией, деятельность которой запрещена на территории России